Чтение онлайн

— Иду! — даже башня недовольна была таким обращением, от камня фонило возмущением. Веша еще потянуться не успела, как дверь распахнулась, не дав пришедшему очередным ударом по ней громыхнуть.

Веся, как увидела, кто за порогом, так и встала в ступоре. Детина здоровенный, косматый такой, со шкурой на плечах заместо плаща, красный весь от натуги, а глаза на мокром месте. Последнее с обликом человека-медведя вовсе не вязалось.

— Мне магик надобен! — взмолился, а через порог не решился переступить. Ох, что-то у него точно приключилось, такая боль на лице отразилась.

Веша через плечо взгляд бросила, не зная, у себя ли Лесьяр. Ежели был бы, разве б не вышел на стук?

— А что случилось то? — вопросила коротко, — может я чем помогу. Я ученица его.

— Он сам надобен, — продолжил здоровяк за девицу заглядывая, будто б за ее спиной мог Хозяин Топи прятаться.

Веша подбоченилась и глянула строго.

— Так, ты давай говори, не тяни уж. Ежели так в дверь ломился, не спроста ведь?

Мужчина снова с сомнением ее оглядел, назад вот взгляд бросил, точно решая что про себя, но, видать, спешил…

— Жена моя, Лизонька, в родах уж который день к ряду, да все никак не разродится… — говорит, а у самого голос дрожит, а на глазах снова слезы наворачиваются. Видать, любит жену, вон как переживает.

Веша у себя в деревне с бабусей не раз роды принимала. Да только в основном помогала лишь. Бывали и такие вот случаи, особенно когда ребеночек не той стороной шел… Сможет ли она в одиночку помочь?

— Повитухи уж на ней крест поставили, крови столько… — он глаза ладонью закрыл, да говорить не смог дальше.

Веська боле тянуть не стала.

— Где живешь?

— Да рядом здесь, — рукой махнул куда-то в сторону, — в Василево.

Веша кивнула.

— Здесь обожди.

Сама вернулась в спальню, где потанята за дверью уши грели.

— Лесьяра добудитесь, — велела им, — или если нет его, дождитесь, а как явится, скажите, что в Василево я, и чтоб срочно туда мчал.

Сама при том собиралась споро. В алхимическую вот наведалась, да с полок несколько пузырьков прихватила с зельями, надеясь, что Лесьяр гневаться на то не станет, все ж для дела.

В сумку все закинула, да поспешила к мужику.

— Тебя как зовут то?

— Богумир я, а Хозяин?

— Нет Хозяина, я за него, как вернется, его к нам отправят. Веди уже, — сама толкнула мужчину к тропе, дверь позади закрывая.

Богумир спорить не стал. Хозяина то он, признаться, боялся. Что тот в уплату попросит? Согласится ли вовсе помочь? Люди к нему завсегда в самый последний и крайний случай обращались. Не всем по плечу плату ему осилить… Да и жесток тот бывал. Вот, говорили, недалече парня какого-то на солончак сослал, что тот тому гадость какую-то смолвил…

Идти долго не пришлось, как с болот вышли, на кобылку взобрались и тут уж галопом. От силы час прошел на всю дорогу, а второпях таких не до разговоров было. Вешка только за Богумирову спину хваталась, позади него на лошади сидя. Да молясь про себя, чтоб успели они.

В деревню въехали, не сбавляя шага, только перед домом Богумир поводья натянул, что кобылка едва в свечку не встала.

— Тише! — шикнул на нее мужчина, соскакивая на землю. Вешка за ним заспешила.

У дома уж толпа родни подвывала. Плакали в основном, что Богумир сбледнул сильней. Да никто ничего не сказал, расступились.

Дверь со скрипом отворилась. Внутри темно было и душно, Веська на то нахмурилась. Благовониями дурными воняло.

— Лишних людей выгнать, — не церемонясь велела Богумиру, — двух самых толковых оставь, остальные пусть на улицу. Воды теплой нанесите, чистые простыни.

Тот кивал на все, в доме ее к нужной комнате провожая. В спальне еще душней оказалось. Вешка едва не выругалась. Тут здоровому то человеку тяжело будет, не то что роженице.

— Уберите это все, — махнула на чадящие смрадом чаши.

— Это что еще за пигалица! — а вот и повитуха, видать, скрюченная бабуська с длинным гнутым носом, вся какая-то посеревшая, да на лицо неприятная. — Что раскомандовалась тут! Ей уж надо к переходу чрез Пучай-реку готовиться вместе с дитем!

На постели лежала измученная девушка, едва ли сильно старше самой Весеньи. Лицо бледное, под глазами круги темные, а простыни все кругом кровью напитались.

— Делайте, что ведунья велела, — коротко и грозно пророкотал мужчина.

— Ведьму привел?! — прошипела повитуха, — я и без нее управлюсь! Не суждено твоей Лизке первенца родить!

Слушать ту боле никто не стал, вывели под руки, а та на Вешку лишь плевалась.

Девица, впрочем, на то внимания не обращала, вытаскивала из сумки зелья. Принесли воды теплой, руки как следует вымыла, да к девушке подошла.

Та едва сумела глаза распахнуть.

— Богушка, — позвала супруга.

— Я здесь Лизонька, здесь милая, вот ведунью к тебе привел, она поможет! Ты только потерпи еще, хорошая моя, любимая, — уговаривал жену, у постели ее на колени встав, да по руке гладя. И так Вешке жаль их стало. Такая любовь меж ними ощущалась, что сердце в тиски сжало. Нет уж! Не отдаст она смерти эту девицу и дитя ее!

Живот роженице ощупала, дитя уж совсем низко опустилось, да только похоже и правда шел ребеночек не той стороной, что должно.

Первым делом Веся девице тонизирующий настой дала, после — лечебный и кровоостанавливающий. Пока действовали они, велела простыни грязные вытащить, да чистые подстелили.

А следующие часы самыми тяжелыми в жизни Вешке показались. Девица вроде как под действием зелий в себя пришла малехо, даже потуги опять начались, но уж как Весенья не подступалась, а лишь спустя несколько часов мороки раздался в опочивальне детский плач.

Веша уж сама вся взмокла, да кровью несчастной вымазалась. Матери роженицы, бабушке теперь, стало быть, дитя отдали тотчас, Богумир споро пуповину перерезал… Да только Лиза совсем сбледнула, а алое пятно под ней и вовсе расширяться принялось.

— Что с ней? — холодея муж уж за плечи любимую обнимал, а Лизонька глаза закрыла, да обмякла совсем.

— Ну, нет, — зарычала Веша, — не думай даже.

Забралась прямо на постель, над девицей нависнув, да на грудь той руки сложила.

— Силою, данной мне этим миром, взываю ко всему сущему, — слова точно сами в голове рождались, слышала их лишь однажды, когда бабуся пыталась умирающей жене какого-то князя помочь… — ко тьме и свету, к Яви, Прави и Нави… Не выпускайте душу сию из тела, дайте ей сил моих, да не позвольте отречься от жизни сей.