Чтение онлайн

— Грудинка, окорок и ляжки… Грудинка, окорок и ляжки, — повторял кто-то свои любимые части туши.

— Я порежу твой зад на мелкие кусочки, — мечтал другой. — И добавлю веточку розмарина.

— Я тебя просто трахну, — пообещал третий. — Иди ко мне.

— Трусы поменяй, — разумно посоветовал четвертый. — Они дырявые. Пизду видно.

И тут же все по соседству взвыли еще громче.

— Пизду видно! Пизду видно!

Впереди вдруг раздался дикий грохот.

Одна из решеток сорвалась с петли и повисла боком.

В образовавшийся проход, истошно вереща, стал остервенело протискиваться жилистый лысый мужик. Подскочившие охранники затолкали его прикладами обратно и вызвали по рации ремонтную бригаду.

В одной из последних камер, сложив руки на груди, неподвижно стоял плечистый бородач и смотрел на Валенсию с таким видом, будто уже купил ее на аукционе и скоро подойдет забрать свою собственность.

Ее передернуло.

Последние метры зоны заключения они преодолели бегом.

Остановились у дверей с большой цифрой «два»

— Там что?! — чуть не задохнулась от возмущения Валенсия. — Опять то же самое?!

— Нет, — сказал босс. — Там он один сидит.

Крейн вдруг взял ее за плечи.

— Хочу еще раз тебе сказать. Не верь ни единому его слову. Он паук. А его слова — паутина. Он так жертв ловил.

— Но вы же от него какую-то информацию получаете. Значит, верите.

— Это другое. Он знает, что если соврет нам, то окажется в яме на хлебе и воде и без подарков. А он слишком любит комфорт. Мы с ним вынужденные союзники. А ты — его дичь.

— Спасибо, — поморщилась она. — Очень приятно.

— Извини. Но лучше такая правда, чем приятная ложь. Готова?

— Понятия не имею.

Двери раскрылись.

Здесь царил полумрак.

Второй зал был по размеру таким же, как и первый. Но вместо бетонных отделений с камерами была лишь одна большая прозрачная конструкция из толстого пуленепробиваемого стекла, установленная на небольшом возвышении.

Вокруг нее было расставлено какое-то оборудование. Змеились кабели. Вдоль стен сидели человек пять охранников.

Конструкция была освещена изнутри ярким желтоватым светом. Там стоял письменный стол, шкаф с книгами, широкая кровать, торшер, кресло.

В кресле сидел человек.

Увидев их, он встал и подошел к стеклянной стене.

На нем были пижамные штаны в цветочек, Строго выглаженная белая рубашка и узкий черный галстук.

Валенсия нахмурилась, вспоминая. Она где-то видела этот галстук.

Человек пригладил ладонью седоватые волосы, улыбнулся и сверкнул толстыми очками.

Валенсия отшатнулась.

Она вспомнила эту улыбку. Ею до сих пор матери пугали девочек.

Перед ними стоял Мистер Галстук, профессор филологии Митридат Пир, самый кровавый серийный маньяк в истории человечества. Больше пятисот девушек в возрасте от 14 до 19 было на счету этого улыбчатого господина. Изнасилованных, зарезанных, зажаренных и съеденных.

Мистер Галстук снова улыбнулся, не спуская с нее глаз.

— Позвольте представить, — сказал босс, шагнув вперед. — Валенсия — это Оракул. Оракул — это Валенсия.

Взгляд маньяка скользнул ниже, откровенно пожирая ее тело.

— Здравствуй, Валенсия, — сказал он тихим шелестящим голосом, рассматривая ее бедра. — Я тебя ждал.

«Ну, наконец-то тобой займется настоящий повар. Уж он-то наделает из твоих жиров блюда высокой кухни. Филе дез Омм а ля шалот. Миротон Провансаль, окорок по-тамбовски и прочую фуа гру. Жаль, не поделится, сам все сожрет.»

Бабка захохотала мужским басом.

«Нет, но каково, а? Оракул — Митридат Пир! Кто мог такое предположить? Теперь понятно, откуда у них…»

Бабка замолчала.

«Баушка?»

Молчание.

«Баушка? Откуда у них что?.. Баушка?»

Впервые за пару лет бабки в голове не было. Темнота была пустой.

Валенсия в нерешительности встала на пороге.

— Что-то не так? — вкрадчиво спросил Пир. — Ты боишься?

А то нет, урод, — промелькнуло в голове.

— Давай я буду с тобой откровенен, — сказал Пир. — Валенсия… Да, я людоед. С твоей точки зрения это ужасно. С моей нормально. Ты красивая девушка с нежным, тающим во рту мясом. Я бы с удовольствием тебя попробовал. Во всех смыслах этого слова. Но, увы, для коитуса я негоден из-за таблеток. А заниматься кулинарией здесь невозможно по понятным причинам. Тебя даже пожарить не на чем. Сырое мясо я не ем. Так что, тебе нечего бояться.

— Я пройду? — тихо спросила она.

— О, да, конечно. Прости.

Пир поспешно отступил в сторону.

Она прошла к столу, стараясь не поворачиваться к нему спиной.

Его голодный взгляд продолжал блуждать по ее бокам и бедрам.

— Но если помечтать… Ты же позволишь помечтать? Здесь это мое любимое занятие… Сперва я бы поставил тебя на колени, повернув к себе попой. И долго бы трахал, наслаждаясь видом твоей дрожащей задницы и представляя, как она будет выглядеть в запеченном виде. С хрустящей золотистой корочкой и толстым слоем сала на срезе. Во время коитуса я бы удерживал тебя за поясничные мышцы. Они у тебя выдающиеся из-за тонкой талии и широких бедер. Там самое нежное мясо, и оно наверняка с тонкими прожилками жирка, судя по твоей комплекции и небольшому лишнему весу. Поэтому после совершения коитуса, я бы сделал из них вырезку. Немного отбил и пожарил. Практически без специй. Только небольшое количество соли, перца и оливкового масла. Вкус твоей плоти мягкий и свежий. Я это чувствую даже сейчас, по запаху. Забивать его травами и специями — преступление. Также, как и пережаривать. Минуты две на сильном огне с каждой стороны, думаю, будет достаточно. Таким образом получится два превосходных блюда. Запеченный окорок и стейк из вырезки с минимальной прожаркой. Это было бы прекрасно. Особенно под хорошее вино.

— А остальное? — спокойно спросила Валенсия, сев за стол.

Маньяк уставился на нее. Видимо, привык, что на его изыски люди не знают, что сказать.

— Что остальное?

— Во мне же не только задница и поясничные мышцы. Есть еще бедра, голяшки, грудинка, карбонат, шея. Что с ними?

— Хм, — голодный взгляд стал недоуменным. — Их можно заморозить на черный день. Или потушить с овощами и подливками. Но если честно, я бы все это выбросил. Вместе с окороком.

— Даже так? А окорок-то чем не угодил?

— Он хорош для наших форумов в даркнете, где мы обмениваемся фотографиями и отчетами о приготовленной еде. Красиво выглядит, когда лежит на блюде. Но он у тебя слишком большой. И это его минус. Чем больше окорок, тем суше мясо. Это даже по свиньям известно. Самый нежный окорок — у поросят. Но детей я не ем. Это варварство перед господом.

— Да, только девушек с 14 до 19 лет.

— Лучший возраст для мяса.

— А мужчин?

— Хряков жрать можно только с голодухи.

— По вашим словам получается, что единственное во мне ценное — это вырезка из поясничной мышцы.