Чтение онлайн

— Не представляешь, как давно я мечтал об этом, — и его эрегированный орган, упершийся в меня, очень красноречиво подтверждал его слова.

Кевин схватился за мою рубашку и тоже дернул ее, стаскивая с меня, а потом сразу набросился на мою обнажившуюся грудь, делом подтверждая свои слова о том, как сильно он соскучился. Он целовал и ласкал ее, а я тихо постанывала от удовольствия, вцепившись пальцами в его штаны, чтобы не смел отстраняться. Он и не пытался. Во всем моем теле начинало хозяйничать желание, и я в какой-то момент сама коснулась его сосков, заставив его вздрогнуть. Ему понравилось, но мою грудь он так и не отпустил, а я, окончательно осмелев, тоже начала ласкать его.

Много времени нам обоим не потребовалось. Он отстранился от моей груди и губами дотянулся до уха, прошептав в него горячим дыханием:

— Я хочу тебя. Так давно хотел.

— Ну так бери! Чего ждешь, — я почти возмутилась, потому что и сама уже давно его хотела.

Он совсем немного отстранился от меня и только для того, чтобы избавить меня от штанов, а затем сдвинул на шаг вбок и посадил меня на подоконник, сам оказался между ног и посмотрел мне в глаза. И в его глазах я видела такое же желание, какое было у меня. Мы подходили друг другу, мы не могли бы жить друг без друга. Такое странное и забытое чувство единения, словно мы были одним целым. И я ощутила, как он коснулся меня пальцами между ног. И я испугалась. Как тогда, в первый раз давным давно, когда он делал это. И вцепилась в его плечи.

— Не волнуйся, — снова прошептал он и начал меня ласкать.

И это было лучше, чем любые слова. Я инстинктивно попыталась сжать ноги, но его бедра не позволили мне это сделать, и чувство было таким, словно я в ловушке, но в ловушке очень приятной. Его пальцы ласкали меня там без остановки, даже проникая вглубь, и я только крепче цеплялась за его плечи, вжималась все ближе и ближе грудью в его грудь, опускаясь подбородком ему на плечо, прогибаясь в спине. Я уже и забыла, как это приятно, касаться горячей кожей его обнаженной кожи, прижиматься к нему, к тому, кого люблю и кто любит меня. Тот самый случай, когда человеческое тепло ощущается столь интимно и одно только это заводит. И это если даже забыть о его пальцах, что хозяйничают во мне, вырывая тихие стоны.

И мне становилось все жарче и жарче, но внезапно все закончилось. Его пальцы, успевшие за это время проникнуть в мое лоно, покинули его. И я, тяжело дыша, подняла на него возмущенный взгляд, но как только наши глаза встретились, я ощутила, как его член упирается в меня, и я разом проглотила все возмущенные слова, что собиралась ему высказать.

Он взялся за мои бедра, чуть сдвинул меня к себе по подоконнику для удобства, и только после этого начал неторопливо проникать внутрь. И по всему моему телу разнеслись потоки удовольствия, словно непрекращающийся взрыв. Он входил и входил, секунды тянулись медленно и сводили с ума таким удовольствием, что хотелось продлить его в вечность, и мои пальцы сжимались на его плечах все крепче и крепче. А когда он вошел до упора, я наконец выдохнула и сумела вынырнуть из своих ощущений и даже сфокусироваться на его глазах. И он, видя мое выражение лица и расширенные зрачки, снова напал на мои губы, да так жадно, словно собирался выпить через поцелуй всю мою душу.

Кевин двигался во мне, и наш поцелуй — это было единение душ и сердец, не только тел. Он лишь единожды отпустил мои губы, чтобы прошептать:

— Я люблю тебя, Ада. И я здесь только ради тебя. Верь мне.

И времени на ответ он мне не дал, снова обхватив своими губами мои. И он не останавливался ни на секунду, пока я, крепко вцепившись в него, не задрожала от удовольствия. И только тогда он сделал это вместе со мной.

После Кевина я не была ни с кем, и теперь все эти ощущения хоть и были мне знакомы, все равно казались новыми. И когда все кончилось, я все ещё некоторое время продолжала крепко сжимать его в своих объятиях. Он тоже не собирался меня отпускать, продолжая прижимать к себе.

— Я так сильно по тебе скучала, — тихо шепнула я.

В окружающей тишине и темноте даже шепот был прекрасно слышен.

— Я тоже, Ада, — так же шепотом отозвался он. — Хотя я и знал, что однажды все равно увижу тебя, я очень сильно скучал.

— И поделом тебе, — буркнула я. — В следующий раз предупреждай. Так и скучать меньше будешь.

— Не буду, — тихо хмыкнул он.

— Нет, будешь! — возмутилась я, отстраняясь от него, лишь оставляя ладони у него на плечах.

Я заглянула в его глаза, и увидела, как он улыбается, еле сдерживая смех:

— Нет, не буду.

Я ещё секунду посмотрела в его глаза, а потом счастливо рассмеялась.

После этого мы сделали себе чаю и много общались о том, где нас носило все эти годы. У меня тут ничего интересного не происходило. После уничтожения Уробороса мы сбились в кучку выживших и со временем укоренились в городе, вот и все мои новости. Зато у него там все было намного интереснее.

Оказывается, та здоровенная многоножка не съела его. Она, словно живая крытая карета, доставила его к своей хозяйке, своей королеве, Эрике Бэккер. Она — очень умная дамочка, сумевшая создать целый рой подчиняющихся ей огромных насекомых-мутантов. К сожалению, она совершенно сумасшедшая и считает их всех своей семьёй. При этом она довольно мирная: спасая своих «детей» от угрозы в лице человека, она вместе со всем своим выводком переехала на какой-то отдаленный остров. Кевин долгое время жил там с ней, спасая и свою жизнь тоже, он-то знал, что третий круг ещё жив и стоит ему им попасться на глаза — убьют. Он вернулся сюда ко мне, поняв, что пришло то самое время, когда ему надо вмешаться.

Мы говорили много и долго и уснули только под утро. И я была совершенно и полностью счастлива.

АДЕЛЬГЕЙДА

Утром, когда я проснулась, Кевин все еще спал на диване. Вчера я уснула раньше него, и сейчас он, похоже, сильно устав, даже не проснулся, когда я проскрипела половицами мимо него. Стараясь не разбудить его, я в прекрасном настроении спустилась вниз, чтобы найти какой-нибудь еды, и обнаружила там Шарлин. Мышка сидела рядом с небольшим кусочком сыра и неторопливо грызла его. Похоже, вчера перед сном он еще и сыра своей мышке выдал. Я улыбнулась ей, схватила небольшую колбасу и уселась рядом, разглядывая, как она грызет сыр, и жуя свою еду:

— Знаешь, ты ведь его первое домашнее животное, — тихо заговорила я с ней. — У него раньше не было ни собак, ни котов, ни птичек. А еще мне с ним хорошо, только никому не говори.

И я хихикнула с этими словами, приложив палец к губам. Шарлин покосилась на меня, но занятия своего не бросила. Кажется, по ее мнению я была немного не в себе. В каком-то роде так и было, прошедшая ночь заставила меня ощутить, как прекрасен мир.

В дверь внезапно постучали и сразу открыли. На пороге показался Лестер:

— Уже не спишь. Хорошо. Ну что, готова идти? — спросил он в полный голос.

— Тише, тише! — зашикала я на него. — Кевин спит, не буди его.

— Сноходец спит, вот это новости, — усмехнулся он, не сбавляя голоса, а потом вдруг о чем-то задумался. — Где он сейчас?

Как-то так странно он это спросил, что я заволновалась, положила свой недоеденный кусок колбасы рядом с мышью и поднялась:

— Наверху. А что случилось?

— Давно он уснул? — Лестер отправился по лестнице наверх, даже не подумав снизить громкость голоса или проследить за скрипом ступенек.

— Не знаю. Когда я засыпала, он еще бодрствовал, — я встревоженно проследовала за ним.

Даже Шарлин бросилась вместе с нами наверх, словно что-то почуяв. Лестер добрался до его дивана, склонился над ним и внимательно посмотрел, прищурившись. Я тем временем подошла к нему и тихо спросила:

— С ним все хорошо?

Шарлин запрыгнула на диван, но Лестер внимания на мышь не обратил, видимо, сообразил, чей это питомец.

— Я покажу тебе фокус, — сказал Лестер, а потом довольно быстрым движением, чтобы я не смогла его остановить, слегка ударил ладонью по щеке Кевина.