Чтение онлайн

С мужчинами дело обстоит иначе. Обычно для достижения существенных результатов в развитии способностей осознания мужчину нужно подгонять страхом. Для путешествия в иные миры существует специальный метод, разработанный магами, заставляющий мужчину-воина использовать страх как трамплин для быстрого перемещения в другой мир. Суть этого метода состоит в том, что мужчина-маг, научившийся изменять свое осознание, прыгает в пропасть, используя силу возникающего при этом страха для быстрого смещения своего осознания; изменив состояние сознания, чтобы можно было воспринять иной мир, воин телесно перемещается туда, и таким образом его тело не достигает дна пропасти. Удивительный факт, лежащий в основе этого метода, состоит в том что исчезнув из этого мира, человек вовсе не обязан возвращаться именно в то место, откуда он исчез. Таким образом для воина, уже овладевшего своим осознанием в нужной мере и имеющего некоторый опыт в перемещении за пределы нашего мира, этот метод действительно безопасен и является проверкой достижений воина в овладении им магическим искусством, проверкой его способности быстро изменять свое восприятие.

Быстрое изменение состояния сознания может с непривычки вызвать хаотичность воспринимаемых видений. Расстройство восприятия, отсутствие внутреннего порядка в воспринимаемом маги называют состоянием нагваля, в противоположность состоянию тоналя — такому состоянию, в котором в воспринимаемом превалирует некоторый внутренний порядок. Прыжок воина в пропасть может вызвать целую серию перемещений между тоналем и нагвалем.

Не все воины остаются в живых после путешествия в нагваль. И не потому, что путешествовать в нагвале трудно, но, в первую очередь, потому, что нагваль привлекателен сверх всякой меры, и воины, которые отправляются в него, находят, что возвращение к тоналю, к миру порядка, шума и боли — неприятнейшее дело.

Решение остаться или вернуться принимается чем-то внутри нас, что не является ни нашим разумом, ни нашим желанием, ни даже нашей волей. Исход невозможно заранее узнать.

Его может узнать лишь сторонний наблюдатель, и лишь после прыжка. Чтобы узнать, вернется ли воин, совершивший прыжок в неизвестное, нужно быстро взглянуть через край пропасти и уловить знак, который дает земля при прыжке. Если там будет что-нибудь вроде облачка или слабого порыва ветра, это означает, что время воина на Земле еще не истекло. В противном случае он не вернется.

Да, воин может никогда больше не вернуться на эту прекрасную землю. Но настроение воина, который уходит в неизвестность — это не печаль. Напротив, он весел, потому что он чувствует смирение перед своей удачей, уверенность в том, что его дух неуязвим. Радость воина исходит из признания своей судьбы и правдивой оценки того, что ждет его впереди.

Если воин, который ушел в нагваль, выбирает не возвращаться, он исчезает, как если бы земля поглотила его. Но если он выберет вернуться на эту землю, в наш мир, он должен будет продолжать совершенствовать свое искусство и терпеливо ждать, ждать до тех пор, пока проход к полной свободе не будет для него открыт. И если он будет действовать безупречно, то у него будет шанс достичь третьего внимания.

Каждый человек имеет две стороны, два отдельных существа, две противоположности, которые становятся действующими в момент рождения. Одна называется тональ, другая — нагваль.

Тональ является по праву защитником, хранителем, который большей частью превращается в охранника. Тональ — это организатор мира, он приводит хаос мира в порядок. Не будет чрезмерным заявить, что все, что мы знаем и делаем как люди, является работой тоналя.

В данный момент, например, все, что участвует в попытке найти смысл в этом объяснении, является тоналем. Без него были бы только бессмысленные значки на бумаге.

Тональ является стражником, который охраняет нас самих. Поэтому врожденные качества тоналя — консерватизм и ревностное отношение к своим действиям. А поскольку его деяния являются самой, что ни на есть, важной частью нашей жизни, то не удивительно, что он постепенно меняется в каждом из нас и превращается из хранителя в охранника.

Хранитель мыслит широко, все понимает. Охранник — бдительный, узко мыслящий деспот. Тональ во всех нас был превращен в мелочного и деспотичного охранника, тогда как он должен быть широкомыслящим хранителем.

Тональ — это все, что мы знаем (не только мы как личности, но и все в нашем мире). Можно сказать, что тональ — это все, что встречает наш глаз. Все, для чего у нас есть слово — это тональ. Фактически, тональ — это все, что мы есть, поскольку деяния тоналя — это все, что мы знаем.

Мы начинаем «пасти» свой тональ с момента рождения. В тот миг, когда мы делаем первый вдох, мы вдыхаем также силу для тоналя. Это очень важный момент. Тональ начинается с рождения и заканчивается смертью.

Тональ — это то, что создает мир. Но тональ создает мир только образно говоря. Он не может ничего создать или изменить, потому что его функция состоит лишь в том, чтобы оценивать и свидетельствовать: он создает законы, по которым сам же и воспринимает мир. Все, что может создавать тональ — это всевозможные описания мира, заставляющие нас воспринимать мир совершенно определенным, строго упорядоченным образом.

Тональ, образно говоря, является островом. Островом в бесконечном океане неизвестного. Лучший способ описать его, это сказать, что тональ подобен поверхности стола, стоящего в ресторане в окружении других подобных столов; чтобы сделать пример еще более наглядным, представим себе, что эти столы стоят не в ресторане, а в чистом поле, в дикой местности.

На этом острове-тонале, то есть на столе из нашего примера, мы имеем все. Этот остров, фактически — весь наш мир.

У каждого из нас есть личный тональ, и есть коллективный тональ для всех нас в любое данное время, который мы можем назвать тоналем времени. Тональ времени определяется модальностью времени и представляет собой коллективный взгляд на мир, его описание, усредненное по всем человеческим индивидуумам на данный момент.

Для пояснения сказанного выше, вернемся к нашему примеру со столами. Все столы близки по своей форме, и на каждом имеются одни и те же предметы (столы то из одного и того же ресторана!); тем не менее, столы имеют индивидуальные отличия: на одном больше приборов, чем на другом, на столах разная пища и разная посуда, за ними царит различная атмосфера; и однако, мы должны признать, что все столы очень похожи. То же самое справедливо и в отношении тоналей: тональ времени — это то, что делает нас похожими, точно так же, как все столы в одном ресторане похожи; но столы в ресторане XX века совсем не такие, как в таверне XVII века — все столы имеют общие черты, но каждый из них, тем не менее, индивидуален и существует сам по себе, точно так же, как личный тональ каждого из нас.

Итак, все, что мы знаем о нас самих и о нашем мире, относится к сфере тоналя, и таким образом, расположено на острове тоналя, «на поверхности стола».

Напротив, нагваль — это та часть нас, с которой мы, фактически, вообще не имеем никакого дела. Нагваль — это та часть нас, для которой нет никакого описания: ни слов, ни чувств, ни знаний.

Таким образом, нагваль не находится на нашем столе, на нашем острове тоналя.

Нагваль — это не ум (ум — это предмет на столе, это часть тоналя; скажем, ум — это кетчуп), не душа (душа тоже на столе; скажем, душа — это пепельница), не мысли (мысли — это столовое серебро), не состояние блаженства, просветления, не «небеса», не нирвана (чем бы эти состояния ни были, они — часть тоналя, так как мы можем о них говорить и связываем с этими понятиями определенные известные нам ощущения; скажем, эти состояния — бумажные салфетки), не психика, не чистый интеллект, не энергия, не жизненная сила, не бессмертие, и не чтобы то ни было еще, для чего у нас есть термины и соответствующие знакомые нам представления или ощущения. Наконец, нагваль — это и не всемогущий Господь Бог (бог тоже на столе; предположим, что Бог — это скатерть); следует заметить, что в этом утверждении не говорится, что Бога нет, но утверждается лишь, что нагваль — не Бог, потому что Бог является предметом нашего мира, нашего личного тоналя и тоналя времени. Тональ, как уже говорилось, является всем, из чего, как мы думаем, состоит мир, включая и Бога, конечно. Бог является частью нашего тоналя и тоналя времени, поскольку Бог — это только все то, о чем мы можем думать. Поэтому, правильно говоря, Бог — всего лишь один из предметов на острове, не важнее, чем остальные.