Чтение онлайн

Есть рассказ о последних днях Шакьямуни Будды. Будда был очень стар. Во время последнего путешествия, когда за ним присматривал только Ананда, он заболел. Будда сказал: «Я устал, пожалуйста, приготовь мне место прилечь». Ананда смастерил кровать в тени большого дерева; Будда прилёг и отдохнул. Через некоторое время он немного оправился, встал и опять пошёл. Пройдя небольшое расстояние, он опять сказал: «Я устал» – и снова лёг. Ананда очень взволновался и захотел позвать других учеников, но Будда не позволил ему сделать это. Как своё последнее поучение, Будда оставил следующие слова: «Найдите убежище в себе. Найдите убежище в дхарме. Не находите убежища ни в чём другом».

В «Дхаммападе» мы читаем: «Ведь своё „я“ – господин себя. Кто же ещё может быть господином? Полным подчинением своего „я“ человек обретает высшее убежище, которого трудно достичь». В конечном счёте «я» представляет собой основу учения Будды. «Утвердиться в своём „я“» – этот принцип выражен Саваки-роси словами «сделать из себя самого „я“ при помощи „я“». Таким же образом это выражено Догэном-дзэндзи как «самадхи своего „я“» – дзидзюю дзанмай.

Когда я начал проводить сэссин в Антайдзи, – дело было после смерти Саваки-роси, – я решил самозабвенно осуществлять его поучения, дав им по возможности самую полную форму выражения. Когда он был жив, мы вставали утром, сидели в течение одного периода, затем распевали сутры. После этого мы завтракали, затем убирали помещение, потом пили чай. После чая мы возвращались в дзэндо и спустя некоторое время слушали лекцию. Вперемешку с дзадзэн мы делали много дел. Обычно сэссин проводились именно таким образом. Однако я начал проводить сэссин особого рода, во время которого мы только сидели в дзадзэн – и ничего больше не делали. У нас были три приёма пищи; но после еды мы практиковали кинхин. Целый день мы только повторяли дзадзэн и кинхин; это продолжалось с четырёх часов утра до девяти часов вечера без перерыва. Никаких разговоров. Никаких взаимоотношений друг с другом.

Мы не пользуемся кёсаку (палкой для ударов). Если вы сидите в течение только одного или двух периодов, ударять людей кёсаку для пробуждения будет неплохим средством. Но когда вы сидите целый день, представляя собой «я» без взаимоотношений с другими людьми, спать в течение полных пяти дней невозможно. В конце концов вы просыпаетесь. А пробудившись, вы сидите серьёзно, потому что занимаетесь практикой только для себя, а не для других. Когда пользуются кёсаку, она может стать своеобразной игрушкой; люди начинают играть с ней, думая: «Он ударил меня; а когда придёт моя очередь носить палку, я возвращу ему удар». Тогда мы вносим этот вид человеческого чувства в дзадзэн, потому что все мы – обыкновенные, живые существа. Поэтому мы не употребляем кёсаку. Мы просто самозабвенно сидим вместе, и это – наша собственная практика. Мы просто сидим в дзадзэн и делаем из себя своё «я» при помощи «я». И это происходит не только во время сэссин; нам следует созерцать стену в течение всей жизни. Это было моим способом практики.

Я стал учеником Саваки-роси в 1941 году и двадцать пять лет следовал за ним – до его смерти в 1965 году. В течение этого периода я никогда не получал зарплаты, мне не платили ни йены. Я никогда не получал премиальных, единовременного пособия, выходного пособия или пенсии по возрасту. Я не получил удостоверения священнослужителя. И я поощряю своих учеников такому же способу занятий практикой. Как бы долго они ни оставались в Антайдзи, они никогда не получат никакого удостоверения, ни зарплаты, ни выходного пособия, ни пенсии. Однако им нужно молча продолжать практиковать дзадзэн в течение десяти лет. Это достаточно суровая практика. Обыкновенно монахи говорят, что их практика трудна, так как они сидят неподвижно, и их бьют кёсаку. Но такой способ практики весьма несовершенен.

Я стал монахом тридцати лет. К тому времени когда мне исполнилось сорок, мои друзья по элементарной школе, средней школе и университету уже занимали видное положение в обществе. Обычно я просил милостыню (такухацу) в Такацуки, городе на полпути между Киото и Осакой. Мой товарищ по университету Васэда был мэром этого города. Я никогда этого не забуду. Я просил милостыню и получал одну за одной монеты в одну йену или пять йен, или кредитки в десять йен, – на улицах города, где мэром был мой старый приятель. Сейчас он занимает пост члена Палаты советников национального парламента или что-то в этом роде. Также в то время один мой приятель по средней школе был управляющим фабрикой автомобильной компании Мицубиси в Киото. Он говорил, что под его началом находятся пять тысяч сотрудников. А я оставался монахом-послушником до тех пор, пока мне исполнилось пятьдесят лет; у меня была лишь небольшая работа, например варка риса в храмовой кухне.

С точки зрения общественного мнения, эта практика весьма сурова, – просто созерцание стены в течение двадцати или тридцати лет без каких-либо отвлечений и без возврата. Тем не менее я говорю своим ученикам, что им нужно сидеть безмолвно десять лет. Здесь есть ещё несколько человек, которые уже просидели десять лет; и вот мне приходится говорить им: «Сидите безмолвно ещё десять лет». Когда они просидят двадцать лет, я скажу: «Сидите ещё десять лет». Если они просидят тридцать лет, люди в возрасте третьего десятка будут старше пятидесяти. И если они просидят неподвижно, без каких-либо отвлечений, до тех пор пока им исполнится пятьдесят лет, я вполне уверен, что они будут весьма способными людьми, которые сумеют выполнить большую работу. Если я скажу им с самого начала, что нужно просидеть тридцать лет, они будут удивлены. Поэтому я сначала говорю им, чтобы они сидели десять лет, затем – чтобы просидели ещё десять. Некоторые из моих учеников находятся на этой стадии. Но если они просидят двадцать лет, другие десять лет совсем не будут трудными, потому что к тому времени они будут иметь уверенность.

Это так чудесно – продолжать сидеть там, где нас ничто не отвлекает. Почему это так чудесно? В то время как человек просто сидит лицом к стене в течение двадцати или тридцати лет, он осуществит «я», которое есть только «я» без взаимоотношений с другими; и он найдёт ценность этого «я» внутри себя. Если человек не находит ценности «я» внутри себя, продолжать сидение в таких условиях невозможно.

Обыкновенно люди думают, что их ценность как личностей основана на суждениях других людей. Они обнаруживают свою личностную ценность в размерах своего заработка. Если у них имеется какое-то профессиональное звание, они думают, что являются важными людьми. Когда они владеют каким-нибудь делом и их заработок растёт, они становятся ещё более важными. Но они просто играют с игрушками.

Именно сейчас прекратите полностью игру с игрушками и сидите как «я», которое не связано с другими. Практиковать дзадзэн – значит делать из себя «я» при помощи «я». Это означает – найти свою ценность как личности внутри «я» и действительно стать жизненной реальностью. Это – основа «самадхи „я“» – дзидзюю дзанмай.

Обычно мы предполагаем, что понимаем себя. Но то «я», которое, как мы думаем, нам понятно, – это «я» в отношениях с другими людьми. В данный момент на Земле существует четыре миллиарда людей, так что я оказываюсь одним из четырёх миллиардов других. Если же мы подсчитаем число человеческих существ в прошлом и в будущем, то я окажусь одним из бесчисленного множества. Недавно я читал в газете статью, где говорится следующее. У вас двое родителей; и каждый из ваших родителей также имел двух своих родителей. Если вы подсчитаете своих предков поколение за поколением и вернетесь на сорок поколений назад, число этих предков достигнет нескольких миллиардов.

Не знаю, правда это или нет, но говорят, что наш нынешний император – сто двадцатый. Сорок поколений – это третья часть истории императорской фамилии. Если мы предположим, что одно поколение – это тридцать лет, это отведёт нас назад на тысячу двести лет. Удивительным для понимания будет тот факт, что за такой короткий период времени у нас существуют миллиарды и миллиарды предков. И это только люди. Если же мы сосчитаем все живые существа на Земле, «другие» для каждого из нас окажутся поистине бесчисленны. Земля – это только одна планета в Солнечной системе, которая представляет собой часть гораздо более обширной галактической системы. Только в одной нашей галактике существуют двести миллиардов постоянных звёзд, а в известной Вселенной – бесчисленное множество галактических систем. Так что «я» по отношению к «другим» почти равно нулю. Иногда мы беззаботно убиваем муравьев, когда шагаем по земле и наступаем на них.

А каждый из нас, как отдельный от всех других индивид, в действительности гораздо меньше одного из муравьев. На самом деле мы – ничто.

Иногда политики говорят, что человеческая жизнь дороже всего на свете; они говорят замечательные слова, чтобы покорить наши сердца в некоторых ситуациях. Верить им – большая ошибка. На самом деле они не верят собственным словам. Если начинается такая война, как Вторая мировая, они могут сказать вам, что ваша жизнь стоит полтора цента. Они могут призвать вас на военную службу, просто прислав вам почтовую открытку, и отправить вас на поле битвы. Когда они говорят, что ваша жизнь стоит полтора цента, тогда эта жизнь всё же имеет, по крайней мере, какую-то малую ценность. Но в действительности «я» из бесчисленного множества существ имеет меньшую ценность, чем кишечная палочка. «Все существа» так же бесконечны. И всё-таки все существа существуют, потому что существую я. Должно существовать жизненное переживание «я» как основы всего.