Учение Великих Махатм
Шрифт:
Этот маленький негодник заставил меня перед вами краснеть вследствие своей нескромности – "с европейской точки зрения". Я не могу постоянно следить за моими учениками во время их путешествий – и их знание вашего образа действия и обычаев равняется нулю! И лишь сегодня через Джуль Кула я узнал, что он занял у вас 30 рупий. Он не имел никакого основания и никакого права это делать; но вы должны понять его, потому что у него нет ни малейшего понятия о разнице между тибетскими и европейскими ученика, и он так же бесцеремонно отнесся к вам, как относился бы к Джуль Кулу. Я с благодарностью возвращаю вам занятые деньги, в надежде, что вы не будете нас всех считать дикарями!
Пишу вам длинное письмо, как обыкновенно урывками. Когда это деловое письмо будет отослано, я пошлю вам другое, с ответами на ваши вопросы. Смешная вещь случилась в связи с письмом К. К. М., о котором я вам расскажу в своем следующем письме.
Приветствую и желаю успеха "новому Президенту", наконец!!
Всегда ваш К. Х.Извините за неизбежную задержку. Это письмо вместе с вложенным не может достичь Дарджилинга раньше чем через 4 или 5 дней.
Письмо 90
К. Х. – СиннетуМой привет полковнику Чезни на его письмо был уже написан и готов к пересылке через моего малыша, когда я получил ваше письмо с советом не переписываться с ним. Поэтому я посылаю для прочтения письмо вам и, если бы вы сочли его подходящим – для отправления адресату. Кажется оскорбительным оставить его письмо без подтверждения – сочувствует или не сочувствует он нашему движению.
Но, добрый друг, это дело оставляю всецело в ваших руках и прошу вас приложить всю вашу собственную осмотрительность. Вы должны знать, что молодой Ферн несомненно маленький хвастун и, еще хуже, врожденный, хотя часто неответственный лжец. В своем последнем письме он пытается обмануть М. и заставить его верить, что он, Ферн, новый Занони en herbe. Он нас испытывает самыми различными способами и, несмотря на постоянные стычки, он имеет известное и очень сильное влияние на Хьюма, которого он обманывает воображаемыми "силами", миссия которых – занять место Братьев. Косвенно он заставил его поверить, что он принадлежит к Обществу, "имя которого непроизносимо", Обществу, которое никого не ищет, в котором один член не знает другого, и не будет знать, пока истинная натура "Братьев" не будет объявлена публично, хотя система, в которой он работает, исключает какой-либо обман, и т. д. и т. д. Он пишет М., что сознает, что "ему не следовало искушать" его (Хьюма). Ибо переоценив его силы, он "невольно был причиной его падения"!! Этот индивид является причиной многого случившегося. Следите за ним и остерегайтесь его. Все же одна вещь определенна. Теперь не время, чтобы сурово карать этих двух неблагоразумных и лишь наполовину верных "светских учеников" за их оскорбления. Теперь, когда м-р Хьюм заставил отвернуться Когана и М., я остаюсь один, чтобы продолжить тяжелую работу. Вы читали письмо Х. Как вам нравится эта огромная тень Йога с торжественно протянутой рукой и вызывающе высокомерным взглядом, с презрительным жестом отрицающего намерение вредить Обществу. Разрешите мне вторить вашему вздоху о бедном Обществе и, прежде чем я опять развеюсь в туманной дали между Симлой и Пари Дзонгом, заверить вас в моих всегда дружественных чувствах к вам.
К. Х.М-р У. Оксли желает присоединиться к "Эклектику". Я скажу ей, чтобы она послала вам его письмо. Любезно напишите ему, что он не должен сердиться на мой отказ. Я знаю, что он совершенно искренен и так же неспособен к обману и даже преувеличению, как и вы. Но он слишком доверяет своим подданным. Пусть он будет осторожен и очень бдителен; и, если он присоединяется к Обществу, я мог бы помочь ему и даже с ним переписываться через вас. Он ценный человек и, действительно, более заслуживает искреннего уважения, нежели любой другой спиритуалистический мистик, которого я знаю. И хотя я никогда не приближался к нему астрально и не разговаривал с ним, я часто исследовал его мысленно. Не забудьте ему написать первым пароходом.
К. Х.Письмо 91
К. Х. – Синнету Получено в Симле в октябре 1882 г.Мой дорогой друг!
Смещение и отречение нашего великого "Я семь" (Хьюма) является одним из наиболее приятных событий в этом сезоне для вашего покорнейшего слуги. "Моя вина!" – я восклицаю и охотно помещаю свою повинную голову под дождь пепла от симлских сигар, если вам угодно, так, как я это сделал! Некоторая польза от этого получилась в виде превосходного литературного труда (хотя, в самом деле, я больше предпочитаю ваш стиль) для Основного Общества, но никакой для несчастного "Эклектика". Что он сделал для него? Он жалуется в письме к Шишир Кумар Гошу (из А. Б. Патрика), что вследствие его (?), Хьюма, непрестанных усилий он почти "обратил Чезни в теософа", когда великий антихристианский дух "Теософа" с силой оттолкнул полковника. Это то, что мы называем фальсификацией исторических данных. Посылаю вам его последнее письмо ко мне, в котором вы обнаружите, что он всецело находится под влиянием своего нового Гуру – "хорошего ведантиста Свами" (который предлагает учить его адвайтистской философии с Богом в ней, добавленным в качестве усовершенствования) и Сандарамского Духа. Его аргументом, как видите, является то, что у "доброго старого Свами" он во всяком случае что-нибудь узнает, тогда как у нас невозможно "что-нибудь узнать". Я "никогда не внушал ему уверенности, что все эти письма не являются плодом изобретательных мозгов Старой Леди". Даже теперь он добавляет, когда он получил субъективную уверенность, что мы являемся существами, отличными от мадам Б., "я не могу сказать, кто вы – вы можете быть Джуль Кулем или духом высокого восточного плана" и т. д. в том же духе. В прилагаемом мною письме он говорит, что мы можем быть "тантриками" (хорошо убедитесь в ценности этого комплимента) и что он приготавливается – нет, уже совсем приготовился – ринуться из крайнего адвайтизма в трансцендентальный теизм еще раз. Аминь. Передаю его в Армию Спасения.
Мне бы однако не хотелось, чтобы он совершенно порвал связь с Обществом, во-первых, из-за присущих ему литературных достоинств, а затем потому, что у вас тогда появился бы неутомимый, хотя и тайный враг, который проводил бы свое время в писании, опоражнивая свои чернила против теософии и осуждая всех и каждого в Обществе, всем и каждому вне его, и делал бы неприятности на каждом шагу тысячами других способов. Как я ранее сказал, ему может показаться, что он простил. Он как раз такой человек, который способен обманывать самого себя, полагая, что он великодушно простил, стоя перед своим отражением в зеркале, но в действительности он и не прощает и никогда не забывает. Это была приятная новость для М., и всех нас услышать, как единодушно и спокойно вы были избраны Президентом, и мы все – "Учителя" и ученики братски и горячо приветствуем ваше восшествие на пост. Это совершившийся факт, который примиряет нас даже с грустными и унизительными вестями, что м-р Хьюм выразил свое полное равнодушие к ученикам и даже их учителям, добавив, что его мало интересует встреча с теми и другими. Но довольно о нем, кто может быть лучше обрисован словами тибетской пословицы:
"… подобен птице ночной; днем он изящный кот, ночью безобразная крыса".
Краткий совет – серьезное предупреждение от нас обоих: нисколько не доверяйте Ферну – берегитесь его. Его безмятежное спокойствие и улыбки, когда он говорит "о мягком нагоняе, перемешанном с прощением" и о том, что лучше получить нагоняй, чем быть отброшенным – все это напускное. Его покаянное письмо к М. с сожалениями, которые М. посылает вам для сохранения, не искренне. Если вы не будете усиленно следить за ним, он вам спутает все карты так, что это приведет к развалу Общества, ибо он поклялся самому себе великой клятвой, что Общество должно или пасть или подняться с ним самим. Если ему опять не удастся добиться своей цели в следующем году, а несмотря на все его великие дарования, как может такой неизлечимый маленький иезуит и лжец не провалиться, он сделает все, что может, по крайней мере, свести на нет в Обществе веру в "Братьев". Попытайтесь спасти его, если возможно, мой дорогой друг, сделайте все, что можете, чтобы обратить его к правде и самоотверженности. Действительно жаль, что такие дарования должны быть потоплены в трясине порока, так глубоко привитого ему его прежними учителями. Пока что остерегайтесь допустить его, чтобы он мог увидеть какое-нибудь из моих писем.
Теперь о К. К. Мэсси и ваших письмах. И его ответ и ваш – превосходны. Несомненно, более искреннего, правдивого и благородного человека (С. Мозес не исключая) трудно найти среди британских теософов. `Его единственный и главный недостаток – слабость. Если бы он когда-нибудь узнал, как глубоко несправедлив он был в мыслях по отношению к Е. П. Б., не было бы человека, чувствующего себя более несчастным, нежели он сам. Но об этом не сейчас. Если вы помните, в моем письме к X. по этому вопросу я "запретил все приготовления" по той простой причине, что Британское Теос. Общество развалилось и фактически его больше не существовало. Но, если память меня не обманывает, я добавил, что если они снова восстановят его на крепкой основе с такими членами, как м-с К. и ее писарь, то у нас не было бы возражений учить их через вас. Я определенно возражал против того, чтобы мои письма печатали и циркулировали подобно посланиям Павла на Эфесском базаре ради пользы (или, возможно, высмеивания и критики) отдельных членов, которые с трудом верят в наше существование. Но у меня нет возражений в случае такого положения, какое предложено со стороны К. К. М. Но только пусть они сперва организуют, оставляя таких изуверов, как Уайлд, строго в холодке. Он отказался допустить сестру м-ра Хьюма м-с Б. на том основании, что, никогда не видев месмерических феноменов, она не верила в месмеризм. И он отказался допустить Крукса, рекомендованного К. К. М. Я никогда не откажу в моей помощи группе людей, искренне и горячо желающих учиться, ибо, если опять будут допущены такие люди, как м-р Хьюм, которые вообще находят удовольствие играть в каждой организации, куда они попадают, роли, игравшиеся Тифоном и Ариманом в египетских и зороастрийской системах, тогда лучше этот план оставить. Я страшусь появления в печати нашей философии в изложении м-ра Хьюма. Я прочитал три его очерка или главы о Боге(?), космогонии и отрывки о происхождении всего вообще, и мне пришлось почти все вычеркнуть. Он делает из нас агностиков! Мы не верим в Бога, потому что у нас до сих пор нет доказательств и т. д. Это до нелепости смешно. Если он опубликует то, что я читал, я прикажу Е. П. Б. или Джуль Кулу все это опровергнуть, так как я не могу допустить, чтобы наша священная философия так искажалась. Он говорит, что люди не поймут всей истины, что если мы не приспособимся к ним, давая им надежду, что может существовать "любящий Отец и Творец на небесах", то наша философия будет опровергнута заранее. В таком случае, чем меньше такие глупцы будут знать о наших доктринах, тем лучше для обоих. Если же они хотят всю истину и ничего другого, кроме истины – милости просим. Но никогда они не найдут нас (во всяком случае) идущими на компромисс и потворствующими общественным предрассудкам. Назовете ли вы это все чистосердечным и честным с вашей европейской точки зрения? Читайте это письмо и судите. Правда в том, мой дорогой друг, что несмотря на большую волну прилива мистицизма, которая теперь проносится над частью образованных классов Европы, люди Запада пока что еще очень мало научились признавать то, что мы называем мудростью в ее высочайшем смысле. До сих пор только тот считается мудрым в своем круге, кто наиболее легко умеет вести свои житейские дела так, чтобы последние могли принести ему наибольшее количество материальных благ – почестей и денег. В истинной мудрости всегда было отказано и будет отказано еще на долгое время – до самого завершения пятой расы тому, кто стремится к могуществу ума ради себя, для его собственного удовольствия и целей, не имея вторичной задачи направлять ум в сторону достижения материальных благодеяний. Большинством из ваших поклоняющихся золоту земляков наши факты и положения назывались бы полетами фантазии, мечтаниями сумасшедших. Пусть "Фрагменты" и даже ваши собственные прекрасные письма, опубликованные в "Свете", попадут в руки и читаются обычной публикой, будь то материалисты, теисты или христиане, -десять шансов против одного, что каждый средний читатель искривит свои губы в усмешке и с замечанием "все это может быть очень глубоко и учено, но какая польза от этого в практической жизни?" и выбросит из своей головы и письма и "Фрагменты" навсегда.
Но теперь ваши отношения с К. К. М., кажется, изменяются, и вы постепенно приводите его в себя. Он искренне жаждет еще раз попытать оккультизм и "доступен убеждению". Мы не должны его разочаровывать. Но я не могу снабдить ни его, ни даже вас новыми фактами до тех пор, пока все данное мною ранее не будет оформлено с самого начала (смотрите очерки м-ра Хьюма), и не будет преподано им систематически, не будет усвоено и переварено ими.
А теперь я вам отвечу на бесчисленные вопросы, научные и психологические, и вам хватит материала на один-два года. Разумеется, я всегда готов давать и дальнейшие объяснения и неизбежные добавления, но я решительно отказываюсь учить дальше, прежде чем вы усвоите и поймете все, что уже дано. Также я не хочу, чтобы вы печатали что-либо из моих писем без предварительного редактирования и оформления вами. У меня нет времени писать формальные статьи. Кроме того мои литературные способности не простираются так далеко.
Теперь насчет ума К. К. М., столь настроенного против автора "Изиды" и нас самих, осмелившихся на попытку ввести Эглинтона в священные пределы Британского Т. О. и назвать ‹…› Братом? Не станут ли наши объединенные прегрешения и нарушения с европейской точки зрения грозно на нашем пути к взаимному доверию и не приведут ли они нас к бесконечным подозрениям и недоразумениям? Сейчас я не собираюсь доставить британским теософам доказательств о нашем существовании с плотью и костьми, или о том, что я совсем не "сообщник" Е. П. Б., ибо все это – вопрос времени и Кармы. Но даже допуская, что очень легко доказать первое, было бы гораздо труднее опровергнуть последнее. К. Х., т. е. смертный, весьма обычной наружности и довольно сносно знакомый с английским языком, с Ведантой, Буддийской философией и немножко даже с "фокусами" гостиных, легко может быть найден и доставлен, чтобы продемонстрировать его объективное существование вне всяких сомнений и придирок. Но как насчет того, чтобы создать положительную моральную уверенность, что этот индивидуум, который может таким образом появиться, не есть поддельный К. Х., какой-то сообщник Е. П. Б.? Разве Сен-Жермен и Калиостро, оба джентльмена с высшим образованием и достижениями и, по-видимому, европейцы, а не "темнокожие", вроде меня, не рассматривались в свое время, да и теперешними потомками рассматриваются, как самозванцы, сообщники, фокусники и тому подобное? Все же я морально обязан успокоить его ум через ваше любезное посредничество в отношении Е. П. Б., якобы обманувшей и введшей его в заблуждение. Он, кажется, думает, что достал об этом доказательства, которые совершенно неоспоримы. Я говорю, что он не достал. То, что он достал, есть просто доказательства подлости некоторых людей и бывших теософов, таких как Харричанд Чинтамон из Бомбея, теперь из Манчестера и еще из одного места. Этот человек, ограбивший Основателей и Даянананду на 4000 рупий, обманывал и вводил их в заблуждение с самого начала (еще в Нью-Йорке) и затем, будучи обличен и исключен из Общества, убежал в Англию и постоянно ищет и жаждет мести. Есть и другой такой, как доктор Биллинг, муж хорошей, честной женщины, единственного совершенно надежного и честного медиума, каких я только знаю – м-с М. Холлис-Биллинг, на которой он женился ради нескольких тысяч фунтов стерлингов. Он разорил ее в течение первого года супружеской жизни, после чего вошел в сожительство с другим медиумом, и когда Е. П. Б. и Олькотт яро упрекнули его, он оставил и жену и Общество и преисполнился жгучей ненавистью к обеим женщинам. С тех пор постоянно стремится отравить умы британских теософов и спиритуалистов, настраивая их против своей жены и Е. П. Б. Пусть К. К. М. сложит вместе эти факты, пусть проникнет в тайну и проследит связь между своими осведомителями и двумя клеветниками на двух невинных женщин. Пусть он исследует тщательно и терпеливо, прежде чем поверит некоторым донесениям и даже выдвигаемым доказательствам, чтобы не перегрузить собственную Карму грехом тяжелее, чем какой-либо другой. Нет камня, который бы не перевернули эти два человека для осуществления своего злобного замысла. Пока Харричанд Чинтамон никогда не упускал мучая оказать свое доверие каждому попавшемуся теософу, чтобы вливать ему в уши фальшивые новости из Бомбея о двуличности Основателей и распространять слухи среди спиритуалистов о фальшивых феноменах мадам Блаватской, изображая их просто "нахальными трюками", так как она, якобы, не имела никакого действительного представления о силах йоги; или опять показывая ее письма, полученные в то время, когда она была в Америке, в которых она изображена, как советующая ему выдавать себя за одного из "Братьев" и таким образом еще лучше обманывать британских теософов. Пока Х. Ч. делает все это и гораздо больше, Биллинг в это время "обрабатывает" лондонских мистиков. Он позирует перед ними, как жертва своей слишком большой доверчивости жене, оказавшейся фальшивым хитрым медиумом, пользующейся в этом помощью и поддержкой Е. П. Б. и Олькотта. Он жалуется на свою жестокую судьбу и клянется честью (!), что он оставил ее только потому, что открыл в ней самозванца и его честь восстала против такого союза. Таким образом, в силу достоверности сведений от таких людей и доверчивости лиц, которые веря им помогают, К. К. М. постепенно доходит до того, что отрекается и не признает отвратительного и безобразного изменника, который был подсунут ему под маской Е. П. Б. Поверьте мне, это не так. Если он вам скажет, что ему даны были документальные доказательства, ответьте ему, что письмо, написанное его почерком и за собственной его подписью, которое, будучи переданное в руки закона, в 24 часа отправило бы его на скамью подсудимых, может быть подделано с такой же легкостью, как и всякий другой документ. Человек, способный на подделку подписи завещателя на поддельном завещании и затем вложение его в руки умершего человека, чтобы затем, вставив перо в руку покойника, водить этой рукой по готовой уже подписи для того, чтобы доставить свидетелям возможность присягнуть, что они видели, как человек его подписывал, такой человек готов совершить гораздо больше, чем просто оклеветать непопулярного иностранца.
Когда, мучимый стыдом вследствие разоблачения и пылая местью Х. Ч. прибыл три года тому назад из Бомбея, К. К. М. не принял бы его и не стал бы слушать его оправдания, так как Даянанд, которого он в то время признавал, как своего духовного главу, послал ему извещение, чтобы он не поддерживал никаких связей с вором и предателем. Но случилось так, что и К. К. М. и К. Картер Блэк, иезуит, исключенный из Общества за клевету в газете Пэл-Мэл, на Свами и Харичанда стали близкими друзьями. Картер Блэк более двух лет переворачивал небо и Землю, чтобы добиться снова принятия в Общество, но Е. П. Б. оказалась китайской стеной. Оба бывших члена договорились, посоветовались и с тех пор начали работать вместе в согласии. Так получился третий тайный враг. На пути им стояла преданность К. К. М. к Е. П. Б. – они начали работать на разрушение объекта этой преданности – Е. П. Б. путем поколебания доверия К. К. М. к ней. Биллингу, который никогда не мог надеяться на успех в этом направлении, так как К. К. М. знал его слишком хорошо, выступив, как защитник закона в деле его разоренной и покинутой жены, удалось возбудить в нем подозрение к м-с Биллинг, как медиума, и против друга и защитника Е. П. Б. Так почва была хорошо подготовлена для посева любого сорняка. Затем, как молния с неба, произошла неожиданная атака Свами на Основателей и она нанесла смертельный удар дружбе К. К. М. Это произошло потому, что Свами был представлен ею, как высокий ученик, посвященный. Он же вообразил, что никогда не был таким и что Е. П. Б. обманула всех! После апрельского столкновения он стал легкой добычей для ее врагов. Возьмите "Свет", сравните даты и различные осторожные и прикрытые атаки. Увидите колебание К. К. М. и затем его внезапный наскок на нее. Разве вы не можете читать между строк, друг?