Ученик БЕШЕНОГО
Шрифт:
Вконец отчаявшись, он уже хотел плюнуть на поиски, но что-то заставило его подойти к огромному, до самого почти четырехметрового потолка книжному шкафу. Он был так плотно придвинут к стене, что заглянуть за него не было никакой возможности.
Аристарх попытался его сдвинуть, но тот не поддался даже на миллиметр.
Прибили тебя, что ли? — ругнулся новоиспеченный хозяин квартиры и опустился на колени. — Господи, воля твоя! — воскликнул он, рассмотрев утопленные в красное дерево шурупы, — да ты и вправду привинчен к полу!
Такое могли учудить только в том случае, если стремились лишний раз защитить то, что он ищет, то есть тайник!
Неужели придется отвинчивать все шурупы? — с ужасом проговорил Аристарх и сам же себя высмеял: — Ты, братец, никак с дуба упал! Неужели всякий раз, когда потребуется воспользоваться тайником, шурупы развинчивать? Вряд ли…
И с новыми силами принялся освобождать от книг многочисленные полки, причем на стремянку пока не полез: почему-то верил, что тайник, если таковой в действительности здесь, должен находиться не выше человеческого роста. Когда нужные полки оказались пустыми, Аристарх стал внимательно осматривать каждую, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь след.
На этот раз усилия не пропали даром: на самой нижней полке его взгляд наткнулся на чуть заметную царапину, в виде правильного полукруга. Такой след обычно оставляет просевшая створка, которую часто открывают.
Обнаружив эту царапину, Аристарх едва не завопил от радости. Адреналин ударил в голову, усталость мгновенно исчезла. Однако он не торопился искать подтверждение своей догадки. Захотелось продлить удовольствие, которое сулит скорое обретение чего-то неизвестного, но наверняка приятного.
Когда нетерпение достигло наивысшей точки, Аристарх Петрович приступил к поискам: как открыть потайную дверцу? Большого труда это не потребовало и вскоре, нащупав чуть заметную шляпку медного гвоздика, он нажал на нее, и медленно, с чуть слышным скрипом, часть задней стенки шкафа подалась к нему. Оставалось только чуть помочь ей, чтобы завершить движение, что Молоканов и сделал. Деревянная стенка откинулась совсем, обнажив мощную железную дверь старинного сейфа.
Аристарх едва не выругался: ключа-то нет! Но его рука сама потянулась к чуть выступающему кольцу, которое заменяло ручку. Он потянул за него, и дверь беззвучно открылась.
Внутри сейфа Аристарх обнаружил увесистый сверток из замши, а на нем лежал незапечатанный конверт…
Аристарх вытащил из него двойной листок из школьной тетрадки и начал читать:
«Милый мой Арик!
Надеюсь, ты прислушался к моему совету о том, что нужно читать, как можно больше читать, и не очень долго отыскивал этот сейф. Я очень благодарна тебе за то, что ты скрасил мое одиночество, после того как меня покинул мой драгоценный и любимый супруг. Я прекрасно понимаю, чего тебе стоило регулярно тратить время на такую сумасбродную старуху, как я, но ты всегда был столь терпеливым и заботливым, что мне лишь остается сказать тебе большое спасибо.
Однако словами, даже самыми теплыми, сыт не будешь: всякое добро должно быть вознаграждено. Как учил Христос, творите добро!
Как и обещала, оставляю тебе в наследство свою квартиру: хочешь — живи в ней, хочешь — продай, но я на твоем месте не спешила бы с ней расставаться: недвижимость, тем более в Москве, тем более в центре, будет только расти в цене, а если у тебя возникнет нужда в средствах или захочется открыть свое дело, сначала воспользуйся безделушками, которые завернуты в замшу.
Чтобы избавить тебя от лишних трат и хлопот, я все оформила официально на твое имя и заверила нотариально, о чем под пакетом имеется документ. Эти безделушки стоят больших денег: не продешеви! Часть из них досталась мне от моего деда, часть привез с войны мне в подарок мой любимый супруг.
К большому моему огорчению, Господь не дал нам с Лешенькой детушек, а потому тебя, мой Арик, я и считаю своим сыном.
У меня осталась к тебе только одна просьба, если она тебя не сильно затруднит. Поставь нам с Лешенькой на нашей общей могилке памятник по эскизу, который ты тоже найдешь под нотариальным документом: расходы на памятник покроет мой страховой полис. Он лежит там же.
Думаю, что три миллиона рублей покроют все траты, еще и на помин наших душ останется.
И последнее…
Милый Арик, очень бы хотелось с тобой встречаться хотя бы раз в году — на наш с Лешенькой день рождения: мы с ним родились в один день, 15 августа. Год не ставлю, чтобы ты не ужаснулся тому, с какой древней старухой тебе приходилось общаться! Шучу…
Впрочем, зачем тебе знать год моего рождения? Мы ж с Лешенькой теперь обрели бессмертие!
Надеюсь, я не очень утомила тебя ?
Еще раз спасибо!
Да хранит тебя Господь!
Твоя вечная мама Катя».
Читая это послание с того света, Аристарх так расчувствовался, что на его глазах выступили слезы. Даже себе он не мог объяснить, почему его тянуло к этой старушке. Нет, «мама Катя», как он называл ее, ошиблась: ему нисколько не было в тягость навещать женщину, оставшуюся одинокой до конца дней своих. То ли в детстве Аристарху недодали материнской ласки и любви, то ли он на собственном опыте узнал, как страшно жить в этом недобром мире одинокому человеку.
Ведь, по существу, и сам Аристарх, несмотря на жену и сына (у которого тоже были проблемы с женским полом, а потому он продолжал жить с родителями), был одинок. А одиночество в толпе среди людей в большом городе (и это давно известно в психиатрии) гораздо страшнее, нежели обычное одиночество.
Ни он жену не любил, ни она его, впрочем, как и их сын, не любивший никого. Каждый из них жил собственной жизнью, замкнутый в себе, близко не подпуская к себе никого, даже родственников. Они могли месяцами не разговаривать друг с другом, ограничиваясь односложными обращениями, когда без этого совсем нельзя было обойтись.
Более того, даже их небольшая двухкомнатная квартирка была негласно поделена между ними.
Большую комнату, как водится, занимал хозяин дома, в меньшей расположился сын, а кухней безраздельно владела хозяйка. Причем никто из них не нарушал покоя других. Они жили столь тихо и бесшумно, что порой даже не знали, кто из них находится в квартире.
По всей вероятности, именно это и заставляло Аристарха навещать старую женщину, которая души в нем не чаяла и все время говорила ему нежные и ласковые слова.