Ученик БЕШЕНОГО
Шрифт:
Фридрих Моисеевич — сын зубного врача еврея и русской учительницы английского языка, крепко настрадавшийся в детстве от своего имени–отчества, всегда роптал на родителей, пытавшихся уберечь свое дитятко от возможных неприятностей в будущем. Потому-то и назвали его в честь пролетарского вождя Энгельса и записали на фамилию матери. В результате получилась гремучая смесь. Это все равно, что страусу прятать голову в песок. Фридрих считал, что было бы гораздо честнее назвать его еврейским именем и записать на фамилию отца, которая к тому же ему нравилась, — Рубинштейн.
Пробыв долгое время в опале, Фридрих Моисеевич решил, что пришла пора действовать. Повстречался кое с кем, ловко намекнул о том, о сем и вскоре занял ответственную должность в Администрации Президента. Его моментальный взлет оказался для всех столь неожиданным, что его стали побаиваться, и если Календин обращался с какой-то просьбой, старались выполнить ее по возможности быстрее…
О новом назначении своего бывшего благодетеля Аристарх Петрович узнал в тот же день, но, прекрасно зная не только характер Календина, но и его слабости, не бросился к нему с повинной. Счел за благо выждать, но «весомо подготовился» к встрече: был уверен, что она произойдет в самое ближайшее время.
И не ошибся: не прошло и недели, как Молока- нова вызвали в «высокий» кабинет. Секретарша, женщина средних лет, профессиональным беглым взглядом окинула его и без каких-либо эмоций сказала:
Проходите, пожалуйста: Фридрих Моисеевич ждет вас…
Вы, как всегда, пунктуальны, Аристарх Петрович, — одобрительно проговорил хозяин кабинета.
Молоканов отметил, что Календин не встал из-за стола, что означало: не простил!
Здравствуйте, Фридрих Моисеевич, — сказал он, затем не очень уверенно подошел и положил перед ним на стол пухлый конверт с пятьюдесятью тысячами зеленых купюр.
Что это? — спросил хозяин кабинета, делая вид, что не понимает.
Тут мои извинения перед вами, — с трудом сохраняя спокойствие, ответил Молоканов, — за то, что я не пошел за вами, когда…
И правильно сделал! — перебил Календин.
Затем, взяв в руки конверт, открыл его, мгновенно оценил содержимое, небрежно смахнул его в приоткрытый ящик стола. Молоканов облегченно вздохнул: кажется, он был прощен, и окончательно это станет ясно, если Фридрих Моисеевич перейдет на «ты».
Да ты садись, Аристарх, в ногах правды нет, — кивнул он на кресло у стола. — Не скрою, я был зол на тебя, думал: надо же, столько сделал для него, а он при первом же серьезном испытании сразу от меня отказался.
Молоканов молча слушал, зная, что любые оправдания могут только обозлить Календина.
А потом мне стало известно, что ты ни разу не позволил себе сказать ничего дурного в мой адрес, хотя, вполне возможно, это сыграло бы положительную роль в твоей карьере. Подумал, может, я напрасно тебя обвиняю? Может, ты просто не мог поступить иначе? Нет–нет да и вспомню о тебе… Дошли до меня слухи, что хотели тебя выкинуть из системы…
Аристарх Петрович с интересом взглянул на своего бывшего патрона: есть еще порох в пороховницах! Даже об этом знает. Такой случай действительно произошел с год назад: назначили им нового начальника, и попытался тот по–новому «мести» в управлении. Молоканов не очень держался за свою должность, поскольку по известным нам причинам был вполне материально обеспечен и мог вообще нигде не работать.
Он вышел на совсем иной уровень жизненного пространства. Как-то, прочитав статью о масонах, он понял, что это именно то, что ему нужно. Управлять тайно! Это такое удивительное ощущение! Как будто, дергая за невидимые ниточки, передвигаешь кукол, воображающих, что они сами правят миром.
А потому его вполне устраивала незаметная должность, дававшая возможность, находясь в тени, быть в гуще событий, происходящих на самом верху властных структур. Услышав о назначении своего бывшего благодетеля в Управление геополитики, Молоканов подумал, что если Календин предложит ему перейти к нему, долго раздумывать не станет…
Глава 17
Бешеный пообещал своему ученику Константину Рокотову узнать что-нибудь о заграничных банковских счетах покойного Стельникова. Подумайте сами, мог ли он отказать молодому человеку, который за годы ученичества и дружбы привык считать учителя всемогущим?
Но в данном конкретном случае он ничем не мог помочь своему ученику без содействия всеведущего Широши. Хотя несколько сомневался, что тому захочется тратить время на какого-то там бизнесмена.
Но когда Бешеный, выбрав подходящее время, спросил: «Есть ли возможность найти офшорные счета некоего господина Стельникова?» — вопрос Савелия всерьез заинтересовал Широши:
Стельникова? Алексея Павловича? А почему вашим московским друзьям понадобились его заграничные счета? Они в налоговой полиции работают? — В последнем вопросе прозвучала явная насмешка.
Однако Бешеный шутить был вовсе не настроен.
Стельников этот скоропостижно скончался — отсюда и интерес к его финансовым операциям, — мрачно объяснил он.
Стельникова убили? — воскликнул пораженный Широши. — А он, бедолага, так заботился и о своей безопасности, и о своем здоровье…
Вскрытие показало, что умер он от инфаркта. Но мой товарищ, который ведет расследование, в естественных причинах смерти Стельникова сомневается.
Савелий подумал, что стоит посвятить Широши в ту странную историю с несколькими трупами без всяких следов насилия, которую ему поведал Константин, а пока словно невзначай спросил:
А вы, Феликс Андреевич, со Стельниковым знакомы?
Практически нет, — не стал скрывать Широши, — он из более молодого поколения олигархов. Появился на всероссийской сцене уже после того, как я свернул свой бизнес в вашей стране. Но знаю о нем вполне достаточно: к примеру, семья его давно живет в Швейцарии, и он обязательно там проводит… то бишь проводил каждый месяц несколько дней. Был образцовым семьянином. Кстати, в Швейцарии меня с ним и познакомили.
Савелий не счел для себя возможным как-то комментировать личность неизвестного ему человека, да к тому же покойного.
Стало быть, нам надо установить, где Алексей Павлович Стельников хранил свои утаенные от Российского государства капиталы, — как бы про себя еще раз повторил задачу Широши.
Моих московских друзей интересует, не перечислялись ли с этих счетов в последнее время крупные суммы, а если перечислялись, то кому? — Бешеный искренне хотел помочь своему ученику.
Разговаривали они на террасе, сидя в глубоких удобных плетеных креслах. В дальнем углу на низком тоже плетеном стульчике примостился верный Рам, сосредоточенно читавший какие-то бумаги.