Чтение онлайн

– Нет.
– Силс произнес это слово так, словно выложил на стол перед Грачиком чугунную гирю.
– Мы ничего не утаили. Именно ничего не спрятали... Ни он, ни... я.

– В вашей-то искренности, я уверен.

Силс опустил глаза и кивнул головой.

Грачик положил перед ним нож, полученный от старого рыбака.

– Вот нож Круминьша...
– сказал он так, будто не сомневался в этом. Но ему достаточно было увидеть глаза Силса, чтобы понять: Круминьш не имел к ножу никакого отношения. И все же Грачик продолжал: - Значит, запишем: этот нож принадлежал Круминьшу?

И снова раздалось такое же увесистое:

– Нет.

– Ножик ваш?

– Нет.

– И вы никогда не видели этого ножа?

– Именно.

– И не думаете, что Круминьш его у кого-нибудь взял?

– Именно.

– Чтобы очинить свой карандаш, а?

– Нет.

По-видимому, Силс не принадлежал к числу людей с хорошей выдержкой. Вопросы Грачика выводили его из себя, и только природная холодность удерживала от резкости. Но Грачик намеренно настаивал на своих вопросах. Даже при доверии, какое Грачик чувствовал к Силсу, допрос оставался поединком людей, сидевших по разные стороны стола.

– Он должен был написать большое письмо, - продолжал Грачик, а мягкий химический карандаш то и дело тупился.

– Химический?
– словно освобождаясь от владевшей им скованности, спросил Силс.
– У нас не было химических карандашей.

– Почему?

– Нас учили: химический карандаш расплывается от сырости. Химический карандаш, когда его чинишь, оставляет следы на пальцах...
– Силс умолк. Словно ему были неприятны эти воспоминания. Лишь после некоторого молчания добавил своё: - Именно.

– Значит, можно считать установленным, что это не карандаш Круминьша?

– Именно.

– Но у него, наверно, были другие карандаши. Он же писал что-нибудь?

– Только немножко... Вилме.

– Вилме?
– переспросил Грачик.
– Кто такая Вилма?

– Вилма Клинт, девушка... там.
– Силс взмахом руки показал на окно.

Грачик понял, что речь идет о девушке, оставшейся за рубежом.

– Значит, ей он писал?

– Именно... Только не знал, дошло ли его письмо.

– Значит, Круминьш ничего не знал о Вилме?

– Один раз пришло от нее письмо.

– Все-таки пришло?

– Через Африку и Францию. Переслал кто-то из завербованных в Марокко. Вилма писала: там читали "Циню". И все поняли: кто вернется сюда, тому не будет плохо.
– Силс долго обдумывал следующую фразу. Его молчание наводило Грачика на мысль о неискренности Силса. Наконец, тот сказал: - Вилма писала: она подговаривает одну девушку убежать... сюда.

– Вы полагаете, что Круминьш... хорошо относился к Вилме Клинт?

– Именно, любил.

– И она стремилась на родину? Может быть, они хотели быть вместе?

– Именно хотели, - что-то отдаленно похожее на улыбку на миг осветило черты Силса. Но это подобие улыбки было короче чем мимолетным.

– Он говорил вам об этом?
– спросил Грачик, стараясь попасть в простой, дружеский тон. Но Силс, как и часто до того, ответил только молчаливым кивком головы. Лишь после долгой паузы, подумав, сказал:

– Эджин боялся. Если они узнают, что Вилма хочет бежать, ей будет худо... Именно, очень худо. Круминьш очень боялся. И очень ждал Вилму.

– Что же, - тепло проговорил Грачик, - если так, то, значит, Круминьш хотел жить...

– Именно хотел... Потому и уговорил меня явиться. Он не хотел ни умирать, ни сидеть в тюрьме.

– И уж во всяком случае не собирался кончать жизнь самоубийством?

– Именно.

– А как все плохо получилось.

– Именно плохо.
– Избегая взгляда Грачика, Силс опустил глаза на свои руки, лежавшие на столе.

– Это не повторится. Можете быть спокойны!
– ободряюще сказал Грачик.
– Может быть, и у вас есть своя Вилма?

Впервые за всю беседу холодные глаза Силса потеплели, и он не уклонился от испытующего взгляда Грачика.

– Именно, - тихо, словно боясь быть кем-нибудь подслушанным, повторил Силс. И еще тише: - Инга... Инга Селга.

Он подпер голову руками и несколько раз повторил: "Инга... Инга..." Когда он поднял голову, Грачик увидел, что губы Силса сложились в улыбку. Лицо принадлежало другому Силсу - не тому, которого Грачик определил, как холодного и скрытного субъекта. Грачик улыбнулся.

– Ваша Инга тоже собирается сюда?

Губы Силса сжались, и он покачал головой.

– Они хотят бежать вместе: Вилма и Инга... Это трудно, - проговорил он, снова понижая голос.

– Кто хочет бежать - бежит.

– Один бежит, а десятерых убьют, - сердито бросил Силе.

Грачик поднялся и прошелся по комнате.

– А как вы думаете, Силс, чем можно было бы помочь в этом деле?.. Надо подумать, хорошенько подумать. Нельзя ли помочь этим девушкам стать... ну вот, как вы с Круминьшем, - стать настоящими людьми. Это было бы так хорошо!

– Именно хорошо. Только ведь Вилма узнает, что Круминьш убит...

– Что же будет, если Вилма узнает?

– Плохо будет для Инги. Вилма горячий человек, она может испортить дело.

– Давайте подумаем об этом вместе... в следующий раз.

– Я могу идти?
– после некоторого молчания спросил Силс, и голос его снова прозвучал сухо и угрюмо, словно между ними и не произошло такого дружеского разговора.

– Конечно, - согласился было Грачик, но тут же быстро спросил: - А скажите мне, Силс, теперь, когда мы хорошо познакомились и, кажется, поняли друг друга: что заставило вас отказаться от исполнения диверсионного задания? Что толкнуло вас явиться к советским властям?

Силс стоял, опустив голову, погруженный в задумчивость. По движению его пальцев, нервно теребивших пуговицу пиджака, Грачик понял, что молодой человек смущен и не знает, что сказать, или не решается выговорить правду.

– Если не хотите - можете не отвечать.

– Нет, почему же, - ответил Силс, не поднимая головы.
– Именно теперь и надо сказать... Это Круминьш надумал, что наше дело безнадежно. Именно безнадежно. Нас поймают. Поймают и будет худо.

– Что значит худо?
– спросил Грачик.