Чтение онлайн

– Да, именно так, мой юный друг! Я как Кощей! – И старик опять не удержался от хриплого хохота. – Все оказалось совсем не сложно. Наверное, из-за простоты никто и не мог до этого додуматься ни до, ни после. – И задумчиво добавил: – А может, кто-то и додумался и скрывается, как я.

Конечно, у меня тогда не было всех этих современных приборов. – Афанасий Семенович широким жестом обвел лабораторию. – Но легко нашлись заменители. Правда, выглядело все не так красиво, но ведь важен результат, не так ли? Но, к сожалению, в моем методе оказался один недостаток, избавиться от которого не удалось до сих пор. – Он сделал долгую паузу.

– И что же это за недостаток? – не выдержал Максим. Рассказ сильно заинтриговал его, несмотря на явное безумие автора и собственное незавидное положение.

– Он требует жертв, – как бы собравшись с духом, выпалил Афанасий Семенович. – Можно продлить собственную жизнь в обмен на чужую. Конечно, не слишком-то нравственно и приятно, зато эффективно. Причем, как выяснилось, чем моложе и здоровее жертва, тем дольше действие. Поэтому-то ты, а раньше подобные тебе идеально подходите для этой роли.

– Сколько же людей вы погубили?! – ужаснулся Максим. Почему-то он начинал верить в фантастический рассказ старика. Уж очень на него подействовали мрачная атмосфера и непоколебимая уверенность рассказчика. Да еще вспомнились грустные лица мальчишек на двери соседа.

– Не так уж много, – небрежно ответил старик. – Обычный хирург за свою карьеру губит их не меньше. Много жертв требовалось вначале. Тогда поддерживать организм нужно было каждые несколько лет. Ведь я достиг цели в самом конце жизни, незадолго до того времени, когда должен был умереть, поэтому был стар и слаб. Теперь я окреп! – самодовольно бросил он. – Так вот. Метод совершенствовался, и срок теперь увеличился примерно до средней человеческой жизни. Тот самый Миша, о котором рассказывал твой дедушка, был последним перед тобой. Теперь-то уж в прямом смысле получается жизнь за жизнь. Ради продления более ценной жизни приходится жертвовать менее ценной.

– Но я так не хочу! – запротестовал Максим. – Может, моя жизнь оказалась бы еще ценнее! Почему именно я?!

– А почему бы и не ты? – совершенно спокойно возразил Афанасий Семенович, и этим опять напомнил учителя, дающего ученику какое-то сложное или просто неприятное поручение. – Ты подходишь и по возрасту, и по кое-каким другим параметрам. Не буду тебя утомлять подробностями, но нужна некоторая особая совместимость с донором, по которой для этой цели подходит лишь примерно один человек из ста. И потом, – старик посмотрел на Максима как на непонятливого ученика, – не думаешь же ты, что я могу отпустить тебя после всего того, что ты узнал? Я не похож на идиота.

– Афанасий Семенович! Я никому ничего не скажу! – взмолился Максим.

– Поздно! Я уже все решил. – Старик оставался непреклонен. – Лучше не утомляй меня своими воплями, не трать на них время. Ведь его осталось совсем немного, а я еще собираюсь кое-что рассказать. И замену тебе искать поздно. С предыдущим объектом у меня ничего не вышло, а пока я буду искать нового, могу и умереть.

– Так, значит, вы не бессмертны? – переспросил Максим. У него мелькнула безумная надежда, что старик умрет прямо сейчас и не успеет довести до конца свое ужасное дело.

– Я умру, если не получу вовремя подпитку, – подтвердил Афанасий Семенович. – К тому же меня можно убить. На физические травмы бессмертие не распространяется. Я лишь не могу умереть от старости. Но, – он хитровато прищурился, – я всегда забочусь о том, чтобы получить подпитку вовремя. А что касается физических опасностей, то против них достаточно элементарной осторожности. Что может случиться со стариком, который почти никуда не выходит из дома и не имеет особых ценностей?

– Значит, я для вас всего лишь подпитка? – Максиму вдруг стало очень обидно. – Вроде как для людоеда?

– Ну нет, не совсем! – старик поморщился. Очевидно, его покоробило такое сравнение. – Мне кто попало не подходит! Такие кандидатуры, как твой друг, я даже не рассматриваю. Механизм процесса, как ты мог заметить, требует участия жертвы. Причем участия талантливого, для которого необходимы некоторые научные способности. Разве справится какой-нибудь дурачок с такими манипуляциями? – Он посмотрел на Максима как-то даже ласково, словно добрый дедушка. – В том-то и беда, что приходится жертвовать лучшими. Кстати, в древности в жертву богам тоже приносили лучших: самых умных, самых красивых, самых сильных, ну и так далее.

– Везет же дуракам! – чуть не плача выпалил Максим. Он вспомнил библейскую фразу: «Блаженны нищие духом» и решил, что в его случае она вполне к месту.

– Я надеюсь, что ты станешь последней жертвой, о которой можно пожалеть, – не обращая внимания на его реплику, продолжил Афанасий Семенович. – Мне кажется, что через пару десятков лет я добьюсь того, чтобы в качестве жертвы использовать кого попало, а может, даже и животных. И тогда я смогу поделиться своим открытием с достойнейшими. Мы будем править миром и решать: кому продлить жизнь, а кого заставить умереть, все будут валяться у нас в ногах и умолять о бессмертии! Мы станем богами! – Старик до того возбудился и воодушевился, что, казалось, вот-вот взлетит. Столько лет он лелеял эти мысли в глубокой тайне, а теперь может открыть их хоть кому-то. И неважно, что этот кто-то сейчас умрет. Ему важен был хоть какой-нибудь слушатель.

– Вы станете дьяволами! – со злостью и отчаянием бросил Максим.

– Называй как хочешь! – беспечно махнул рукой Афанасий Семенович. – Суть от этого не изменится. – И тут, спохватившись, начал утешать мальчишку: – Ты не волнуйся, я тебя не забуду. Ты войдешь в историю! Я никого не забываю! – Перепадам его настроения можно было только поражаться, и это являлось еще одним свидетельством в пользу ненормальности старика, но только Максиму было от этого ничуть не легче. – У меня хранятся портреты всех, чьи жизни во мне. Там уже есть и твоя фотография.

Сосед стянул с головы свой шлем и выбежал из комнаты, но тут же вернулся с большой черной кожаной папкой, которую нес осторожно, почти нежно прижимая к груди, будто там лежало что-то очень хрупкое. Слегка подрагивающими руками он раскрыл ее и бережно вытащил стопку бумаг. «Вот они, все», – почти беззвучно шептал старик. Он стал показывать Максиму эти бумажки, поднося по одной к его лицу. При этом старик что-то говорил, то грустно, то воодушевленно, давая пояснения, но Максим его не слышал; это бормотание было для него сейчас просто звуковым фоном вроде тиканья часов.

Мальчик только напряженно всматривался в пожелтевшие листы бумаги и картона. Невооруженным глазом было видно, что многие из них очень древние. Это были портреты. Одни из них были мастерски выписаны красками, а другие представляли собой неумелые гравюры, по которым человека можно было бы узнать разве лишь с огромным трудом. Но всех объединяло одно.

Перед глазами Максима проходила череда мальчишек. У них были прически и костюмы разных стран и времен, иногда довольно причудливые, так что при других обстоятельствах он, пожалуй, мог бы и посмеяться над этими нелепыми одеяниями. Но сейчас ему было не до того. Все ребята были очень разные, но в то же время между ними улавливалось какое-то едва заметное сходство. И все они, Максим мог в этом поклясться, походили на него. Но что самое страшное, многих из них он узнавал. Это были те самые мальчишки, лица которых являлись ему возле стариковской квартиры. Он словно опять слышал грустный шепот: «Я тоже ходил к нему в гости!»