Чтение онлайн

Надписи на многих этикетках выцвели до желтизны, но некоторые еще читались. «Против несчастной любви», «От укуса гарпии», «При переломе конечности», «Для заживления колотых ран» — и так далее, и тому подобное. Целая аптека.

Нужная бутылка наконец соскользнула в ладонь, разорвав в клочья усеянную останками насекомых паутину. Жирный черный паук, спешно ретировался, бросив труды своей паучьей жизни. Гвендолин с отвращением обтерла горлышко бутылки рукавом, взболтала мутное содержимое и поглядела на свет. Внутри всколыхнулась расслоившаяся желтоватая жижа. На дне распухла утопленная муха.

Похоже, лекарство оказалось безнадежно просрочено.

Гвендолин скисла, читая и перечитывая этикетку по десятому разу. С надеждой пробежала глазами по прочим пузырькам на полке, тщетно пытаясь вспомнить продиктованную алхимиком инструкцию. Нет, определенно, именно данный… чудодейственный эликсир обещал принести ей скорейшее выздоровление.

В других обстоятельствах она бы не раздумывая вернула сей плод алхимического производства обратно на полку. Но горло разболелось адски, кости ломило, сердце колотилось как бешеное и единственным непреодолимым желанием было упасть и не шевелиться. У нее наверняка подскочила температура. Как бы не кончилось воспалением легких, шутка ли — полночи в холодном, сыром гроте.

Собравшись с духом, она с громким «чпок» выдернула пробку из бутылочного горлышка. В нос ударил залп столь редкостного зловония, что глаза защипало, а в горле зародились спазмы тошноты.

— Скажите, — взмолилась Гвендолин, робко подходя к Дориану, который закончил отщипывать чешуйки и теперь взвешивал их поштучно на крошечных весах. — Я взяла правильное зелье?

— Угу, — промычал тот. — Ноль и двенадцать. Какой редкий экземпляр!

— А много нудно выпить? Оно так… ужасно пахнет. Мне кажется, зелье просрочено.

Алхимик уставился на нее немигающим взглядом. Выпучил глаза. Плотно сжал губы, опустив уголки вниз — чучело, да и только! Впрочем, не лишенное некоего обаяния.

— Пить? — шевельнул губами. — Это перечное зелье, его ни в коем случае нельзя пить!

— Ой, простите, — Гвендолин покраснела. Действительно, могла бы догадаться: такую вонь только для растираний использовать. — Значит, нужно намазать нос? — это убьет ее.

— Шею, шею, какая ты бестолковая! — простонал Дориан. — Откуда ты вообще свалилась?

— Из человеческого мира, — Гвендолин неловко улыбнулась и, чтобы не обижать алхимика, для которого его зелье, безусловно, много значило, щедро выплеснула жидкость из бутылки себе на ладонь. Усердно потерла шею.

— Как интересно, — в глазах Дориана и вправду зажегся огонек любопытства. Сдув со лба прядку волос, он отложил пинцет, которым придерживал чешуйку, и оперся руками на стол. — А скажи-ка, в вашем мире уже изобрели телескопы?

— Конечно, — удивленно ответила Гвендолин. — Всякие разные.

— Как интригующе! — алхимик всплеснул руками. Его необъятная шевелюра всколыхнулась, глаза исполнились фанатичного блеска. — И что?

— Что — что? — девочка поставила бутылку с зельем на стол и благоразумно отступила на шаг: мало ли, какие мысли бродили в этой оранжевой голове.

— Что в них видно? — нетерпеливо подтолкнул Дориан.

— Звезды, — удивление все возрастало.

Можно подумать, в телескоп должны просматриваться глубины океана!

— Планеты, кометы, — Гвендолин напрягла память: что там еще у нас летает в космосе? — Спутники…

— Хм, — Дориан недоверчиво свел брови к переносице. — А высшие сферы? Крыша мироздания?

— Какая ещё крыша мироздания? — оторопела Гвендолин. Местный гений свихнулся.

— Ту самую, которая накрывает нашу вселенную, — с благоговейной дрожью в голосе произнес Дориан.

А ведь точно, вспомнила Гвендолин, Нанну заикалась об астрономии. Уж не небесный ли купол Дориан имел в виду под крышей мироздания? Тот самый, которым благоговейно восхищались древние ученые, почитавшие за истину гигантскую черепаху, трех слонов, плоский кусок суши и колпак с нарисованными звездами? Может, оттого и его собственная крыша слегка того… поехала?

— В моем мире астрономы смотрят в телескопы, чтобы проникнуть в тайны космоса, — сообщила Гвендолин, вспоминая строки из учебника астрономии. — Открывают новые звезды и галактики, фотографируют их и ищут жизнь на соседних планетах. Говорят, пока безуспешно, но, например, на Марсе нашли останки оледеневших бактерий. Это доказывает, что мы не одиноки в космосе.

Закончив свою речь с деловым видом, Гвендолин показалась себе необычайно умной. А вот Дориан, видимо, ее астрономические познания не оценил. На его изможденной, бледной физиономии читалось полнейшее недоумение.

— Как вообще можно задаваться вопросом о нашем вселенском одиночестве?! — возмутился он. — Достаточно одной капли зелья прозрения, чтобы проникнуться пониманием устройства бытия и околобытийных процессов.

Зелье прозрения? Так он еще и наркоман. Это многое объясняло.

— Или заглянуть в главное око телескопа, — продолжал Дориан. — Вселенная свита кольцами. Развернув ее, с величайшей осторожностью распрямив несколько витков, я могу проникнуть в глубинные процессы мироздания, понять, как создаются, расцветают, приходят в упадок и погибают миры. Наблюдая за чужими пространствами, я могу предвидеть гибель мира и отсрочить или отменить ее, если удастся скорректировать или сбалансировать бытийные процессы. Я могу увидеть путь развития любой цивилизации от самых ее истоков и до глубокой старости.

— И все это — с помощью обыкновенного телескопа? — осторожно уточнила Гвендолин.

— Разумеется! — передернул плечами Дориан, уязвленный ее сомнениями. — Идем, — он нетерпеливо поманил за собой. — Идем, идем, я покажу, если не веришь.

Все той же смешной походкой в раскоряку, с завидной ловкостью лавируя между столами и дымящими котлами, Дориан пересек лабораторию. Видимо, ему не доставало благодарных слушателей, подумала Гвендолин. Чокнутый или нет, любой человек нуждается во внимании, иначе жизнь утрачивает краски и смысл.

Дориан распахнул неприметную дверцу между стрельчатыми окнами, и теплый ветер ворвался в лабораторию, вздыбив его и без того взъерошенные волосы.

Как? Снова мосты над пропастью? Гвендолин мысленно застонала. Впрочем, вместо моста за дверью оказалась вполне сносная каменная лестница: не слишком широкая, но пологая и удобная. Только перил не хватало. Стараясь не глядеть вниз, Гвендолин поднялась по ней на вершину башни.

Так вот отчего Нанну называла ее астрономической! Над просторной, диаметром во всю башню, площадкой, огороженной острыми зубцами парапета, колыхался едва заметный прозрачный купол. Вопреки логике, ветер здесь совсем не дул. В центре возвышалась огромная, покрытая сотнями символов амфора, настолько высокая, что чтобы в нее заглянуть, потребовалась бы стремянка. А с краю, устремив ввысь толстую трубу, пристроился упомянутый телескоп.