Чтение онлайн

– И ты меня прости. Но я все же думаю, что, как раньше, уже не будет, – не согласилась Анэт. – Ты изменилась сестра. Забыла всю ту боль, которую причинял нам некромант, и уже не помнишь доброты мальчишки, который рискуя собой спас нас с тобой от монстра.

– В тебе говорит жрица, – недовольно поморщилась Энин.

– Тише, – шикнул на девушек вампир, когда подошел вплотную к запертой двери и прислушался к тому, что творится внутри.

– Что ты хочешь там услышать? – с недовольством пробурчала Энин. – Рев йотуна? Стучи, раз уж пришли…

– Заткнись! – огрызнулся Батури. – И не учи меня жить, – добавил он, но все же постучал в запертые на засов двери.

Двери со скрипом отворились, на пороге застыла измученная женщина с бледной кожей и синими мешками под глазами. Одета она была в платье из плотной ткани, голова обмотана платком, на крепкую грудь опустилась тугая коса.

– Чего вам? – устало произнесла она вместо приветствия.

– Пусти путников на ночлег, – попросил, будто потребовал, Батури.

– Вампира? – криво усмехнулась женщина, и Клавдий невольно поразился ее прозорливости, но, не подав вида, уверенно ответил:

– И двух людей.

– Входите, – повела она рукой и отошла в сторону. – На входе возьмите маски, в деревне чума.

Девушки, обрадовавшись, вошли первыми, разыскали на небольшой треноге две маски-респиратора, похожие на клювы ворон, и тут же нацепили их на себя, от чего стали выглядеть смешно и нелепо. Батури протиснулся в небольшую дверь последним и удивленно посмотрел на прикрытую тонким шелком детскую кроватку.

– Здесь ребенок? – почему-то взволновался вампир. Глаза его напряглись и забегали. Клавдий стоял и тяжелым взглядом сверлил детскую колыбель, губы его молчаливо шевелились, от чего казалось, что он колдует. – Он не заражен? – спросил вампир, когда волшба не дала никакого результата, колыбель защищали неведомые ему чары.

– Он – нет, а я – да. – От спокойствия и холода, которые звучали в голосе обреченной, даже у Батури сжалось сердце. Он считал, что перед смертью, люди всегда хватаются за жизнь, дорожат ею, но теперь понимал: иногда надежда умирает далеко не последней.

– И что с ним будет? – выдавил из себя Батури.

– То же, что и со всей деревней.

– И ты сидишь здесь и ничего не делаешь?! – возмутился Клавдий.

– Вампир с душой? Как интересно, – с ухмылкой на лице протянула женщина.

– Такие, как ты, кровожаднее вампиров, – брезгливо отчеканил Клавдий. Анэт смотрела на него и не могла понять, с чем связана столь бурная реакция вампира. Да, мать, не делающая всего возможного, чтобы спасти своего ребенка, заслуживает осуждения, но что она может предпринять, когда даже взять свое дитя в руки, не обрекая на гибель, не в ее силах? Да и не сходился жесткий и грубый Батури с образом защитника детей.

– До ближайшего города несколько лиг, мне не хватит сил даже для того, чтобы добраться до людей. Да и армии нежити ушли именно туда. Не думаю, что там нет чумы. Черная смерть лютует в Вестфалене, жжет погребальные костры и косит новые души. Хельхейм обречен. И младенцу лучше умереть сейчас, чем жить в мире без боли – мире мертвых.

– Я могу спасти его, – твердо решил Клавдий.

– Как? – усмехнулась женщина. – Превратив в вампира? Чтобы он жил только благодаря чужой крови и убийствам? Ну уж нет. Лучше он вместе со мной уйдет в мир теней.

– Я сделаю из него Высшего. В десять лет он уже достигнет голконды и не будет нуждаться в людской крови. Ему достаточно будет крови животных. А разницы между тем, убивать живность ради мяса, или крови, я не вижу.

– Нет, – осталась непоколебимой женщина.

– Хозяйка, вы бы не были так добры дать нам хоть немного еды, – попросила Анэт, глядя на женщину невинным взглядом.

– Мы не ели уже два дня, – добавила Энин.

– Ни крошки, – поддержала Анэт.

– Заберите последнее в погребе. Самой мне еда уже не нужна.

– Но… – начала было Энин. Вампир не дал ей закончить:

– Сказали, значит, бери. И не пререкайся.

– Спасибо, хозяйка, – в один голос сказали близняшки и низко поклонились.

– Что две живые девушки делают в компании с вампиром? – спросила женщина, когда сестры, поддерживая друг друга, спустились в погреб, чтобы утолить нечеловеческий голод.

– Как тебя зовут? – вместо ответа спросил вампир.

– Виера.

– Значит так, Виера, мне нужен этот ребенок. Я обещаю воспитать его достойно, в любви и изобилии.

– За тобой ведется охота, Савильен де Медичи, – блеснула знаниями женщина и Клавдий удивился подобным сведениям. – Ребенок с тобой будет в опасности, а если ты не успеешь его обучить, то быть ему низшим вампиром до конца своих дней, грызть людей и не иметь ни разума, ни его подобия.

– Откуда ты меня знаешь? Откуда тебе так много известно?

– Я узнала клинок, что висит у тебя за поясом, – «смерть Каэля» – его разыскивает тот, чьим именем он назван. А еще он ищет похитителя, чтобы проткнуть ему сердце осиной, нашпиговать серебром и вздернуть на шибенице, причем обязательно на солнечной поляне.

– У Каэля богатая фантазия, – скривил улыбку Батури. – Но ты не ответила на мой вопрос, хотя неважно. Волнует меня другое. Ты не можешь позволить ребенку умереть.

– Решение принято, Савильен де Медичи. Ищи себе другого наследника, или жди голконды и делай своего, кровного.

– Глупо, Виера, глупо, – изо всех сил пытаясь не показать своего гнева, сказал вампир. – Если бы его колыбель не была защищена магией, я бы выкрал его силой, а тебя отправил в мир теней раньше положенного срока, но вынужден смириться с твоим решением.

Сестры, вдоволь наевшись, стали вытягивать из погреба остатки еды, которую запасливая хозяйка приготовила на зиму, но эту зиму ей уже не суждено пережить.

– Котомки найдете на кухне, – предупредила Виера. – Я собиралась бежать из деревни, но поняла, что для меня это бесполезно.

– Спасибо, хозяйка, – кивнула Анэт и поспешила на кухню, которую правильнее было бы назвать кухонькой. В маленькой пристройке с трудом поместился стол и три стула, и даже меж ними протиснуться было проблематично. Печь, в которой готовилась еда, находилась в передней комнате, чтобы зря не расходовать тепло.

– Что случилось с другими селянами? – спросил вампир, взглядом проводив вмиг повеселевших сестер.

– Все мертвы, – развела руками Виера. – И несмотря на то, что они относились ко мне недобро, с опаской, я похоронила их тела, как завещали донекромантские традиции – спалив на костре.