Чтение онлайн

Тут учитель был абсолютно прав. Я оказался на охоте настолько случайно, насколько это было вообще возможно. Если подумать, то отправной точкой всего этого безобразия был момент, когда я решил свернуть с центральной улицы, чтобы укрыться от шума и гама. Где столкнулся с безрассудным Торисом Варналом, что жаждал совершить подвиг.

Кстати говоря, с Торисом я разок виделся. Молодой баронет сумел избежать серьезных ран и отделался несколькими ушибами и царапинами. При этом он принимал самое активное участие в бою с нежитью, что было отмечено и гвардейцами, и другими вельможами. Узнал я это когда Торис, вытащив меня в трактир в городе, буквально захлебываясь от восторга, рассказывал, как его лично похвалил тот самый граф Фосс, что бесстрашно пригвоздил волколака к стене. И не просто похвалил, а в присутствии его отца и нескольких других видных вельмож, с которыми барон Варнал встречался по деловым вопросам.

— Фосс назвал меня достойным сыном дагерийской земли и отважным воином! Ты бы видел, как посмотрел на меня в этот момент отец! — только что не взвыл в экстазе Торис. — Он никогда так на меня не смотрел! Только на моего старшего брата! А тут — такая похвала в присутствии важных людей!

— Рад за тебя, — ответил я, прихлебывая сидра.

— Кстати, когда придешь к нам?

— А должен?

— Шутишь! Тебя все конюшни ждут! И отец! — возмутился Торис.

— Знаешь, я и так еле выскользнул сейчас из поместья. Учитель недоволен, так что… Как-нибудь потом, — ответил я.

— А на фестуме будешь? — спросил Торис.

— Что за фестума?..

Вот тогда я узнал, что будет большое прощание с погибшими, в котором примет участие как минимум та зажиточная часть Шамограда, что лежала на левом берегу Кобаты.

Тогда мы договорились с Торисом встретиться во дворце, ведь он точно будет там, и как участник обороны поместья, и как сын императорского конюшего. Я же обрадовался, что на непонятном мне мероприятии будет на несколько знакомых лиц больше, ведь весь мой круг знакомств ограничивался домашними, парой купцов, несколькими конюхами, трактирщиком, что выделил мне отдельный столик в углу своего заведения и, собственно, самими Варналами. Вот и все мои знакомцы.

Наконец-то карета подъехала к воротам, за которыми лежала территория императорского дворца. Стража быстро заглянула внутрь и, сверившись с полученным приглашением, пропустила нас внутрь.

Прибыли мы одними из последних. Перед дворцом уже стояла целая вереница карет и повозок, одна богаче другой. Толпились слуги и конюхи, позвякивали оружием гвардейцы, что сейчас были одеты в парадные начищенные кирасы и широкие плащи с золотыми гербами императорской семьи. Я едва не потерялся в этом потоке, но Осиор четко следил за тем, чтобы я не отставал.

Почти сразу же я заметил, как вокруг меня и учителя образовалось незримое кольцо пустоты. Будто бы люди сторонились высокой фигуры с черным трезубцем на плаще, а я оказался внутри этого незримого круга, следуя на полшага позади своего наставника. На нас изредка бросали любопытные взгляды женщины и девушки, а мужчины, даже старики, когда мы проходили мимо, старались приосаниться и принять вид скучающий и при этом значительный.

В тот момент я осознал, что истигаторов не слишком жалуют.

— От чего они все так? — тихо шепнул я учителю, когда мы остановились у дверей главного зала, где будет проходить фестума.

Осиор лишь неопределенно дернул плечом и едва прикрыл глаза.

— Вспомни, что я тебе говорил об отношении к магам, там, в Нипсе, — загадочно, едва шевеля губами, ответил наставник.

При упоминании родного города меня захлестнуло тоской. Я помнил этот разговор, что состоялся между мной и учителем на маленькой кухне, когда весь в крови, я вернулся с танцев.

«Люди боятся и не понимают магов, мы чужды для них, хоть и живем, работаем и колдуем каждый день», — вот что сказал мне тогда Осиор.

По всей видимости, такая реакция распространялась не только на мастеровых и простых людей, но и на знатных господ. А черный трезубец, булава на поясе и сталь в глазах моего наставника не делали его вид более дружелюбным для того, чтобы люди не поддавались предрассудкам. Нет, Осиор в обличье Трибунального Истигатора выглядел почти грозно и… опасно. И эта его аура распространялась сейчас и на меня, хотя по взглядам, что нет-нет, но и бросали окружающие в нашу сторону, я замечал и недоумение. Что малец забыл рядом со Стражем Устава? Кто таков, да еще и с жетоном мага на груди? Вот что читалось в этих взглядах.

Наконец, к дверям вышел распорядитель и всех желающих стали запускать внутрь. Когда в зал заходил кто-то из высшей знати, выхолощенный слуга споро выкрикивал и титул гостя, и имена его спутников.

Сам зал был разделен на две части. Сначала была большая пустая площадка у входа, по которой сейчас праздно шатались богато разодетые гости. В одеждах преобладали темные тона и серебро, хотя нет-нет, но мелькала и золотистая нить, и высокие перья в головных уборах.

Первое, что я заметил — вместо привычных глазу дорого вышитых дублетов и курток, сейчас каждый первый щеголял в том, что знатные господа называли пурпуэном. По сути — тот же дублет, но с более глубоким вырезом на шее, дабы продемонстрировать окружающим воротник дорогой рубашки из тонкого сукна с кружевной вышивкой. Еще одним отличием от повседневных одежд была коротенькая нижняя юбка, пришитая чуть выше пояса к пурпуэну и едва закрывающая бедра. Обычно она была другого цвета или на несколько тонов темнее, чем основная часть костюма. Благодаря складкам и крою, казалось, что благородный господин был облачен в дорогой полный доспех, только выполненный не из металла, а из лучших тканей и украшенный золотой или серебряной вышивкой, жемчугом или драгоценными камнями. Дополнялась верхняя часть наряда беретом с пером и коротеньким плащом, что перебрасывался через плечо и доходил только до поясницы. Таким не укрыться от дождя и ветра, а только показать, сколько у тебя есть денег, чтобы спустить их на кусок ткани и богатую вышивку.

Штаны на гостях тоже заметно отличались от повседневных вариантов. Люд попроще носил длинные широкие штаны, что не сковывали движения и были удобны в повседневной носке. Модники, которых я постоянно встречал на левом берегу в зажиточных районах, частенько щеголяли в тонких чулках и бриджах-колокольчиках до колена, демонстрируя всем желающим как свои крепкие ноги, затянутые в ткань, так и дорогие застежки на искусно выполненных туфлях или сапогах. Но то, что я увидел сейчас, не шло ни в какое сравнение с уличной столичной модой.

Каждый благородный гость считал своим долгом надеть как можно более широкие штаны, которые собирались шнурком чуть ниже колена, если речь велась о мужчине в возрасте, либо же вовсе — выше колена, если перед тобой был кто-то из молодежи. Сами же штаны были набиты то ли пухом, то ли еще чем, от чего сбитые о седло, сухие мужские задницы благородных господ смело начинали конкурировать с пышными бедрами их спутниц и жен. Завершали образ белые или другого цвета тонкие чулки и остроносые туфли из лучшей кожи на небольшом каблуке, украшенные шнуровкой с тонкой вышивкой или небольшими пряжками.

Вторую часть зала сейчас занимали длинные столы. Главный стоял поперек зала и был рассчитан, в лучшем случае, на дюжину человек. За ним сядут представители императорской семьи и герцоги. Слева, то есть по правую руку от главного стола, планировались размещаться гости из числа дворянства. За правым, то есть по левую руку императора, должны были разместиться все прочие приглашенные на фестуму — удостоенные чести гвардейцы, магики Круга, кое-кто из высшего купечества. А судя по кислым лицам нескольких седовласых мужчин с крепкими руками и окладистыми бородами, значительная часть пиршества оплачивалась непосредственно из их кармана взамен на расположение дворца к дельцам.