Чтение онлайн

– Ты как всегда, думаешь об оплате, – с ноткой разочарования сказал Андрей, рассматриваю рисунок на тарелке. – Не переживай, я заплачу.

Тарелка полетела на пол и разбилась на мелкие кусочки. Герман подбежал к Андрею и схватил его за руку.

– Этого бы твоя мама не одобрила, – сказал он, пытаясь остановить друга.

– Не одобрила бы, ага, – спокойно ответил Андрей, – но её нет.

– Но это не значит то, что можно тут все разбивать, Андрей. Идём в зал, там тебя потеряли все.

Посмотрев в глаза друга, Андрей получил ещё большее облегчение. Он почему-то ждал, что Герман не станет его осуждать, а присоединится к нему, и они вместе разнесут тут все. Но Герман был настроен категорически против, а, значит, ничто уже не могло сдерживать. Очередная чашка достигла плитки на полу и разбилась вдребезги.

– Андрей, что же ты делаешь… – Герман отпустил его, отошел и окинул взглядом осколки на полу.

– Увольняюсь, – спокойнее ответил тот.

– Да как ты можешь вообще? – возмущенно Заявил Герман, опускаясь на пол. Он начал собирать осколки, его глаза блеснули злобой и недоумением.

– Легко, – Андрей почувствовал очередной прилив обиды.

– Мы с Дианой столько сделали, я вызвал лучшую смену сегодня – еда, напитки – всё для тебя, и ты платишь мне этим?

– И снова мы говорим об оплате.

Герман молчал. Лишь быстро и злобно дышал.

– Тебе придется долго извиняться за этой. Не только передо мной, но и перед Дианой, и перед шефом…

– Мне все равно.

– Эгоист, – злобно выкрикнул Герман, – как ты можешь так говорить это мне?!

– Это я – эгоист? – возмутился Андрей, – как я могу?

– Не начинай. Я тут, я рядом, пойми, я очень хочу помочь тебе…

– Мне нужна помощь? Или тебя злит моя угрюмость и печаль? Хотя нет, не печаль, а, как ты говорил, «нарисованная тоска».

– Кто тебе сказ…

– Диана мне рассказывала, – перебил его Андрей, – Да, у тебя за спиной попросила меня не грустить в твоем присутствии, потому что тебя это угнетает. Угнетает, – Андрей усмехнулся, – слово-то какое!

– Дианы тут нет, – с нарастающей злостью проговорил Герман, – тут только мы, я и ты…

– Именно, тут, сейчас… А где вы были, когда мне было невыносимо? Где был ты, когда я разрывался от отчаяния? Правильно, тебе не хотелось видеть мою «печаль». А вот она, моя печаль, на полу, нравится? Мне – очень.

– Ты не имеешь права так говорить.

– О ещё как имею, Герман. Я же делал для тебя все. Тебе хотелось чистых тарелок, я их перемывал вручную, ты хотел, поговорить, и я бежал к вам после учебы, работы и болезненных процедур мамы. Ты хотел, чтобы я был весел и жизнерадостен, и я надевал маски, чтобы комфортнее было тебе. Но ты все пропустил, пропустил моё выгорание, опустошение. В том, что сейчас происходит со мной, есть и твоя вина. Важнее же те люди, которые куда проще и веселее, не так ли? Зачем париться над чужими проблемами, когда можно было их не замечать?

– Что ты несешь?

– В общем смысле – правду, в буквальном – разруху.

Он окинул взглядом мойку и почувствовал облегчение. Где-то внутри, рядом с заполняющей злобой начинало зарождаться чувство освобождения. Волнительное до пота в ладонях ощущение разрыва. Андрей больше не хотел видеть Германа, он был не зол, а был разочарован, и это давало больше свободы, чем то, чего изначально хотелось – чувства общности и поддержки.

– Уходи, сейчас же! – отчаянно выкрикнул Герман.

– Знаешь, что Герман? – усмехнувшись, спросил Андрей, – я пожелаю тебе только одного – не быть никогда на моём месте. Ты не вынесешь.

Он с силой кинул очередную тарелку на пол, осколки от удара разлетелись в разные стороны, один из них угодил Андрею в верхнюю часть предплечья. Брызнула кровь, запачкав белоснежную плитку на полу и часть осколков вокруг. Боли не было, чувствовались лишь жар и липкость стекающей крови. Герман испуганно окинул взглядом порез, потом посмотрел в глаза другу и не нашел никаких слов. Андрей, увидев непонимающие глаза Германа, зажал порез рукой и направился к выходу.

– Спасибо тебе, Герман, – тихо сказал он.

На улице он порылся по карманам, достал старый, застиранный платок мамы и прикрыл порез. Хотелось курить и долго-долго идти, куда глаза глядят. Рана болезненно пульсировала, кровь предательски вытекала из-под платка и стекала вниз по кисти. Андрей шел, не понимая даже куда именно.

Не помня себя, он дошел до дома. На остановке снова было людно, вечер был таким же жарким, как и всегда. И только лавочка неподалеку непривычно пустела в тени тополей. Андрей почти перешёл на бег, чтобы успеть занять её. Хотелось курить, остановить кровь и навсегда уехать из этого города.

Присев на лавочку, Андрей почувствовал усталость. Ноги гудели, он прошел почти пять километров от кафе до дома, а кровь все вырывалась из раны. Платок уже стал красным, как и кисть, даже часть закатанной рубашки испачкалась. Порез был серьезным, как оказалось, но думать об этом сейчас не хотелось. Физическая боль, как холодный душ утром, приводила в чувства.

– Снова мы встретились тут, – сказал знакомый голос.

Андрей повернулся и увидел того самого старика, который на днях говорил о голубях и раздавал конфеты. Как ни странно, он был не против компании этого чудаковатого старичка.

– Ой, что это у тебя с рукой? – старик заметил кровь на руке Андрея.

Конец ознакомительного фрагмента.