Чтение онлайн

– Тысяча шестьсот сорок семь! Мне бы твои двести двадцать девять, дружок… Короче, становись на колено!

Молодой человек топтался в нерешительности.

– Может, в другой раз, Стив? Право слово, я еще не…

– На колено, болтун!

Гнев учителя был явно нарочитым, однако молодой человек опустился на левое колено и покорно склонил голову. Положив ладонь на его плечо, учитель торопливо проговорил:

– Я, Мангуст по имени Повелитель Стихий, нарекаю тебя Мангустом… Ты выбрал имя своей Сущности?

– Да, сэр. Я выбрал имя Ученик.

В прозрачных небесах громыхнул гром. Из океана торчал краешек багрового солнца.

Учитель со стоном схватился за голову.

– Шут гороховый! С таким имечком ты собираешься одолеть Змея?

Молодой человек застыл на одном колене.

– Да, сэр. Именно с таким.

Пожилой господин безнадежно махнул рукой.

– Ладно, слово произнесено. Я, Повелитель Стихий, нарекаю тебя Мангустом по имени Ученик. Ты должен найти Змея, убить его и… Опасайся женщин! Ради Бога, опасайся женщин!

Ученик удивленно взглянул из-под шляпы, встал и отряхнул колено.

– А что, – улыбнулся он, – я как-то неправильно себя веду?

Учитель смущенно отвел взгляд.

– Это я так… на всякий случай. Чтоб ты не очень увлекался… Прощай, мальчик. Ты остаешься один.

Тело его мелко задрожало и словно осветилось изнутри, затем поднялось в воздух и стало быстро, как надувная игрушка, увеличиваться в размерах.

– Стив! – заорал Ученик. – Черт тебя дери, Стив!

– Устал… Ухожу… – тихо прозвучало будто со всех сторон.

На фоне закатного чистого неба учитель распадался на светящиеся кусочки мозаики, которые, разлетаясь, продолжали сохранять зыбкий его облик. «Ухожу», – прошелестел ветерок, и Мангуст по имени Повелитель Стихий бесследно растворился в природе.

– Зря ты, Стив… – пробормотал Ученик. – Я бы тебя так не бросил.

Сев на песок, он прикрыл лицо шляпой.

Солнце утонуло в океане, и сразу стемнело. Наступила душная тропическая ночь.

Февраль был серым и слякотным. Посыпанный солью снег клейкой массой растекался по тротуарам. Казалось, Москва страдает от насморка, отчего делается мрачной и раздражительной. Недоброжелатели, впрочем, утверждали, что Москва почти всегда такая. В потоке грязных автомобилей дряхлый «жигуленок» цвета «беж», вероятно, более всех средств передвижения соответствовал этому хмурому утру. Вынырнув из транспортного потока, «жигуленок» подпрыгнул на колдобине и припарковался у кафе с игривым названием «Амброзия».

Из «жигуленка» вышел парень в джинсах и синей куртке. Заперев автомобиль, он направился ко входу в бар. Роста парень был выше среднего, густая его шевелюра была в меру подстрижена, а на загорелом худощавом лице красовались неуместные в эту пору темные очки. Во всем остальном парень этот ничем не выделялся в суетливой московской толпе, однако искушенного наблюдателя наверняка поразила бы его походка: шел он изумительно легко, словно едва касаясь земли.

Бар в кафе «Амброзия» был небольшим, довольно уютным и, главное, работал с утра. Оставив куртку в гардеробе, парень из «жигуленка» вошел в мягко освещенное помещение, наполненное умопомрачительным кофейным запахом. Под курткой у парня оказалась лишь тонкая синяя рубашка, под которой угадывалось тренированное тело. Молоденькая барменша помахала ему рукой.

– Привет, Глеб! Тебе как обычно?

Парень окинул бар быстрым взглядом. За столиком расположился мятый мужчина с бутылкой «Балтики». Посасывая пиво из горлышка, он уставился в газету «Сегодня». Два субъекта в кожаных пиджаках глушили у стойки водку и развязно заигрывали с барменшей.

– Как обычно, Кать, – ответил вошедший парень. – У тебя проблемы?

Барменша – молоденькая хорошенькая блондинка – поспешно качнула головой.

– Все в порядке, Глеб. Ребята малость перебрали, но…

– Мы плохие, мы просто гадкие! – гоготнул один из пьяных субъектов, обратив к вошедшему отекшую физиономию. – А ты чё, сильно крутой, да?

Поправив темные очки, Глеб подошел к стойке.

– Они расплатились? – поинтересовался он у барменши.

Та молча кивнула.

Опухший субъект вызывающе выпятил подбородок.

– Ну и чё? Какие будут предложения?

– Щас изжогу начнет нагонять, – ввернул его приятель.

Глеб посмотрел на них, держа руки в карманах.

– Пойдем, красавцы. Провожу вас к выходу.

Опухший ухмыльнулся.

– А если, допустим, я пошлю тебя в жопу?

Глеб пожал плечами.

– Тогда я сломаю тебе руку. Или ногу. Что выбираешь?

Прозвучало это спокойно и убедительно. Оба пьяницы замерли. Барменша деловито наливала кофе. Мужчина за стойкой перестал шелестеть газетой.

Приятель опухшего взглянул на часы.

– Вообще-то, Ген, времени в обрез. Начнем тут разбираться, разобьем что-нибудь… На фиг надо.

Опухший искоса глянул на Глеба.

– Считай, напугал, – и, выложив на стол серебристую визитку, обратился к барменше: – Без обид, ладно? Звякни на досуге, я тебе работу предложу. Получше, чем в этой конюшне.

– Обязательно, – пообещала девушка.

Субъекты в кожаных пиджаках, пошатываясь, потопали к выходу. Проводив их взглядом из темных очков, Глеб спросил:

– Где твой амбал, Катерина?

– А пес его знает! Когда надо, этого козла днем с огнем… Спасибо, Глеб, – барменша подвинула к нему чашку кофе и блюдце с двумя бутербродами. – За счет заведения.

– Брось, – Глеб попробовал кофе, – так вы быстро прогорите.

Сидящий за столом помятый мужчина грохнул вдруг бутылкой пива.

– Ну и страна, мать вашу! – возопил он, тряся газетой.

– Что случилось? – вежливо полюбопытствовал Глеб.

– В четверг журналистку замочили! Ольгу Самарскую! Изнасиловали сперва на какой-то стройке, потом горло перерезали! И только сегодня, через четыре дня, обнародовали, падлы!

– Ужас какой! – вздрогнула барменша. – Просто беспредел!

Опираясь о стойку бара, Глеб застыл с надкушенным бутербродом.

– Вы знакомы с ее статьями? – обратился он к мужчине за столиком.