Чтение онлайн

Не вытерпел зам. министра науки Г.В. Козлов. Позвонил он главному редактору «РГ» и выразил недоумение, почему серьезная газета такую чепуху печатает. Реакция была мгновенной: редактор отдела науки «РГ» А. Валентинов посетил Г.В. Козлова, а две недели спустя в «РГ» появилась вторая статья, еще более нелепая, чем первая (Валентинов А. Ведь додумались же, что Земля вертится! // РГ. 1997. 12 июля). В статье А. Валентинов по-отечески журил Г.В. Козлова, поминал недобрым словом академика Е.Б. Александрова и автора этих строк, посмевших хулить героя его статьи. Причина? А не становитесь на пути у гения, заглядывающего в XXI век! По мнению г-на Валентинова, светочем науки является директор Международного института теоретической и прикладной физики Российской академии естественных наук (РАЕН) А.Е. Акимов. А по мнению отделения общей физики и астрономии АН СССР его деятельность определена как крупномасштабная афера. И все же, может у академиков из РАН к г-ну Акимову предвзятое отношение? Название-то у его Института какое солидное! Что ж, отошлем читателя к документу из другой академии.

Итак, в РАЕН тоже консерваторы сидят. И там г-на Акимова не жалуют. Один у него надежный защитник: Альберт Абрамович Валентинов. После появления упомянутой выше публикации А. Валентинова не вытерпел автор этих строк и написал статью «Ненаучная фантастика» (в «Науке в Сибири» она была опубликована в сентябре 1997 г.) Рукопись статьи вместе с сопроводительным письмом была в редакции 8 августа 1997 г. Письмо — важный документ нашего повествования, поэтому приведем его дословно.

Два месяца спустя я связался по телефону с Ю. Коноровым. Да, он прочел мою рукопись, осознал, что влип в некрасивую историю. Считает себя виноватым, а все из-за того, что по физике больше тройки никогда оценок не получал. Лично у него возражений по поводу публикации моей статьи нет, хотя в статье ему крепко достается, но… едва ли она будет опубликована. Уж слишком сильно бьет статья по самолюбию А. Валентинова, а ведь он редактор отдела науки. Ему и решать судьбу статьи. Созвонился я и с А. Валентиновым. Альберт Абрамович оказался большим дипломатом. Рассказал я ему о том, что история с полетом торсионного генератора на Марс (см. далее в статье «По ту сторону науки») — сплошное надувательство, рассказал об афере с проводимостью меди (при облучении торсионными полями она якобы увеличилась в 80 раз) и многое другое. В ответ Альберт Абрамович сказал, примерно, следующую фразу: «Эдуард Павлович, ну зачем вам мелочиться, зачем вы затрагиваете журналистов? Напишите большую серьезную статью об этих жуликах. Мы ее тут же опубликуем…» Я охотно согласился написать большую статью о жуликах и проходимцах в науке, но заметил, что, с одной стороны, статья, которая мною написана, в принципе, как раз на эту тему. С другой стороны, это реакция на две публикации газеты. Считаю, что ворох ошибок, которые сделали журналисты, должен быть исправлен. Мы вернулись к этому разговору через две недели. Альберт Абрамович просил отложить решение вопроса о статье еще немного в связи с отпуском. Потом был ремонт в редакции и статью было трудно найти. Словом, статью пытались «замотать». Тогда я позвонил главному редактору А.П. Юркову. Да, Анатолий Петрович помнит мою статью, но многолетний опыт на посту главного редактора «Социалистической индустрии» учит его не давать коллег в обиду… Как только я услышал, откуда происходит главный редактор, разговор потерял для меня всякий интерес. «Социалистическая индустрия» была одной из самых дремучих газет в СССР. Антигравитация, летающие тарелки с инопланетянами не сходили с ее страниц. Именно эта газета способствовала возвеличиванию одного из шулеров, производившего энергию из вакуума. Она же настаивала на широком внедрении этого «изобретения» в энергетику…

Разговор с А.П. Юрковым получился коротким. Мне было недвусмысленно заявлено, что гения, заглядывающего в XXI век, мы в обиду не дадим. Полезный итог состоял в том, что г-н Валентинов лично должен был решить: печатать мою статью или нет. Честно говоря, вскоре я совершенно забыл о своей рукописи.

В конце марта 1998 г. осмелевший Альберт Абрамович публикует еще одну статью все с теми же героями. Бессовестность журналиста меня просто возмутила. Ведь я растолковывал ему, что его главный персонаж — крупномасштабный шулер, подробно объяснял, почему. И вот он вновь возносит Акимова со товарищи на щит. Уж не платят ли А. Валентинову эти господа? Что-то слишком рьяно он их защищает, вопреки всякой логике.

Мне кажется уместным сообщить читателям один любопытный факт из истории торсионных полей, о котором я упоминал А. Валентинову. В апреле 1996 г. сотрудник А. Акимова Р.Ю. Максарев посетил главного специалиста управления фундаментальных исследований Министерства науки (Миннауки) В.Г. Жотикова и сообщил ему о том, что при облучении торсионными излучениями затвердевающей из расплава меди удалось увеличить ее проводимость в 80 раз! Не нужно быть крупным специалистом, чтобы понять, какая революция свершилась! Ведь это означает резкое уменьшение потерь электроэнергии при ее доставке потребителю или существенное снижение расхода меди во вновь создаваемых линиях электропередач. Что уж говорить о фундаментальности этого открытия! Посланец Акимова представил два небольших медных параллелепипеда, у

одного из которых (необлученного) была нормальная проводимость, а у второго — в восемьдесят раз больше. Окажись на месте В.Г. Жотикова кто-нибудь другой, глядишь фирма Акимова дополнительные средства на разработку «открытия» получила бы. Но Жотиков в недалеком прошлом был научным сотрудником Института физических проблем. Позвонил он академику A.C. Боровику-Романову и попросил провести экспертизу. Первая реакция академика ограничилась репликой о том, что такой собачьей чуши никакая экспертиза не нужна. И все же его удалось уговорить. 5 апреля 1996 г. в 11.20 утра экспертиза началась. На ней присутствовали: академик A.C. Боровик-Романов, доктор физико-математических наук, профессор Н.В. Заварицкий, кандидат физико-математических наук В.Г. Жотиков (Миннауки) и представитель МНТЦ «ВЕНТ» Максарев Р.Ю.

Замеры образцов проводились на установке Н.В. Заварицкого для измерения малых значений сопротивления. Было установлено, что удельные сопротивления двух представленных образцов в пределах точности измерения (1 %) совпадают. Открытие «эффекта сверхпроводимости меди» не состоялось, что и зафиксировано в официальном протоколе.

Но вернемся к А. Валентинову. В первых числах мая 1998 г. я написал статью «По ту сторону науки». На сей раз я ее в редакцию не посылал, понимая бессмысленность этой акции. Зато заручился поддержкой Министерства науки. Там мне пообещали, что статья будет опубликована в «РГ», причем, в кратчайшие сроки. И действительно, 19 мая 1998 г. статья (без единой купюры или даже правки!) появилась в газете.

27 июня 1997 года «Российская газета» («РГ») опубликовала статью, описывающую неведомые доселе науке торсионного поля и их фантастические свойства (Юрий Коноров «Все, что скрыто под землей, вижу»). Странно, конечно, что поля, которые, в том случае, если они действительно существуют, сулят крах стройному зданию физической науки, описаны в газете, а не в каком-нибудь научном физическом журнале. Странно и то, что среди физиков-профессионалов никаких эмоций не наблюдалось, что им отнюдь не свойственно. Вспомним хотя бы два события недавнего прошлого: открытие высокотемпературной сверхпроводимости и холодного термоядерного синтеза. Как всполошился научный мир! Сколько физиков и химиков молниеносно включились в исследования! А как быстро удалось понять, что открытие холодного синтеза — блеф! А здесь сделан подкоп под все здание современной физики, и такое безразличие! Может быть, журналист невнятно изложил материал? Да нет, вполне ясно. Чтобы ввести читателя в курс дела, процитируем начало статьи. «Мощное торсионное излучение “прошивает” насквозь пятидесятиметровую стену армированного бетона и несет без малейших искажений информацию в приемник… Для торсионного генератора нет пределов ни в расстоянии, ни во времени, с его помощью можно искать полезные ископаемые на любой глубине, управлять марсоходом, лечить любые заболевания без дорогостоящих лекарств, выплавлять металлы повышенной прочности. При этом мощность излучателя равна мощности лампочки карманного фонаря. Если реализовать только часть возможностей торсионных генераторов, можно сэкономить десятки и тысячи миллионов долларов, потратив на техническое перевооружение всего несколько сотен тысяч рублей». Поистине чудесные возможности, открывающиеся перед человечеством, и далее описываются в столь же захватывающей форме: «Установленный на Лубянке передатчик мощностью в три милливольта (лампочка карманного фонаря) “прошивал" насквозь все здания, вплоть до Ясенева, и в то же мгновение фиксировался на приемнике». Приведенная реплика несет в себе много информации. Во-первых, из геометрии эксперимента вытекает, что отец описываемых чудес, А.Е. Акимов, поддерживается службами ФСБ. Во-вторых, видно, что с физикой у Ю. Конорова большие нелады. Мощность у физиков выражается в ваттах (можно в милливаттах), но не в милливольтах. Может быть в тексте милливольты указаны по ошибке вместо милливаттов? Но ведь и сама цифра неверна. Лампочка карманного фонаря потребляет 0,2 ампера при 3,5 вольтах, т. е. 700 милливатт. Вот и гадайте теперь, какова мощность торсионного генератора: то ли 3, то ли 700 милливатт? Вторая неточность: сигнал в Ясенево возникает в то же мгновение. Отсюда следует, что он распространяется с бесконечно большой скоростью. Но даже сам г-н Акимов претендует на скорость «всего» в миллиард раз быстрее скорости света (интересно, как и где это удалось измерить?). Еще одна цитата: «…вокруг каждого предмета существует торсионное поле. Там вращаются свободные элементарные частицы, предположительно нейтрино». Но ведь нейтрино — частица, не имеющая заряда. Как же ее удалось заставить вращаться вокруг «предмета»? Тезис о существовании торсионного поля вызывает протест у любого физика-профессионала. В рецензируемых научных журналах пока еще не было ни одной публикации, где бы сообщалось об экспериментах по обнаружению этого поля. Впрочем нас уверяют в обратном, «Установлено (интересно, кем и где? — Э.К.), что на фотографическую пленку одновременно с электромагнитным излучением попадают излучения торсионных полей». Есть два возражения против процитированного утверждения. Во-первых, формирование изображения на фотопленке возможно только благодаря эффекту преломления волн в линзе (объективе). В свою очередь, преломление связано с замедлением скорости волны в среде. Но ведь нас учат, что торсионные волны беспрепятственно проходят сквозь любые среды, не замечая их, им несвойственна даже расходимость. Как же можно в этих условиях говорить об изображении? А как объяснить, что торсионное излучение оставляет след на фотоэмульсии толщиной менее ОД мм, проходя беспрепятственно сквозь 50 метров бетона? Таких вопросов можно сформулировать множество. В конце статьи автор вопрошает: «Если торсионное излучение “может многое”, почему так медленно, я бы сказал, преступно медленно идет техническое перевооружение нашей промышленности?» Ответ прост. Потому, что ничего того, о чем написано в статье, нет. Сразу после ее появления первый заместитель министра науки и технологий Г.В. Козлов (Геннадий Викторович известен как физик высокого класса. Он — доктор физико-математических наук, профессор) связался с главным редактором газеты и выразил недоумение, как такая серьезная и компетентная газета напечатала подобную чепуху. Реакцией на этот упрек было появление в кабинете Г.В. Козлова журналиста Альберта Валентинова. Вскоре была опубликована еще одна статья (см.: Валентинов А. Ведь додумались же, что Земля вертится // РГ. 1997, 12 июля). После прочтения статьи я пришел к выводу, что представители науки и журналистики ведут разговор глухонемого со слепым. Примерный сценарий таков. Журналист обнаруживает какого-нибудь изобретателя, который, по мнению журналиста, изобрел нечто такое, что всю землю перевернет. Высокомерные ученые отмахиваются от бедняги, и только журналист за него вступается. Аргументы ученых о том, что в изобретении нет предмета, пропускаются мимо ушей. Зато у журналиста всегда наготове «железный» довод. «В науке новое всегда имеет ярлык “не может быть!” и с огромным трудом пробивает себе дорогу». Возражения ученых — это «инерция мышления», «снобизм», «косность». Их можно гневно спросить: «и вправе ли мы сегодня устраивать суд над научной идеей, если она не вписывается в рамки привычного. Никто не может выступать глашатаем истины в последней инстанции, с порога отметая нетривиальную мысль». Для усиления эффекта можно напомнить про травлю генетики и кибернетики… Дискуссий между «физиками» и «лириками» было немало. В 1959 (или 60-м) г. в «Комсомольской правде» были опубликованы огромные страстные статьи поэтессы Мариэтты Шагинян в защиту открытия, сделанного инженерами завода «Сантехника». Созданная заводскими инженерами схема выделяла энергии больше, чем потребляла от сети. Ученые, конечно, отмахнулись. М. Шагинян подняла шум на всю страну: неужели эти ученые не понимают, какое гениальное открытие сделали ребята? Ведь это переворот в энергетике! Пришлось П.Л. Капице и ряду других крупных физиков отложить свои дела и заняться парадоксом. К счастью, ошибка оказалась на поверхности: инженеры не учитывали изменения температуры в водяном контуре.

В начале 70-х годов появился генератор профессора A.B. Чернетского, который производил в несколько раз большую мощность, чем потреблял от сети. По утверждению изобретателя, большую часть мощности генератор забирал… из физического вакуума. У генератора оказалось много «профессий», некоторые из них совпадали с «профессиями» генератора Акимова. Конечно, самое главное заключалось в возможности создания с помощью генератора Чернетского энергетического изобилия в стране без строительства новых электростанций, ведь каждая электростанция способна отдать в 4–5 раз большую мощность, если ее оснастить подобным генератором. В множестве статей, появившихся в связи с этим открытием, прослеживалось явное сочувствие изобретателю и, соответственно, однобокость в изложении фактов. В частности, только три года спустя после первой публикации стало известно, что изобретатель под различными предлогами категорически не соглашался с требованиями экспертов измерить мощность, потребляемую генератором из сети. Профессор А. Нетушил (Наука и жизнь. 1990. № 5) воспроизвел схему и убедился, что генератор производил столько энергии, сколько брал от сети, а эффектные «фокусы» Чернетского, очаровавшие многих журналистов, имеют простое и ясное физическое объяснение. Из физического вакуума энергия, увы, не отбиралась.

А теперь обратимся к деятельности А.Е. Акимова, директора Международного института теоретической и прикладной физики Российской академии естественных наук (РАЕН). Громкое название института никого не должно вводить в заблуждение. Во времена крушения СССР небольшая группа людей зарегистрировала в РАЕН под этим названием малое предприятие. Сегодня физическая секция РАЕН во главе с членом-корреспондентом РАН Л.А. Грибовым потребовала, чтобы А. Акимов ни при каких обстоятельствах не смел ссылаться на принадлежность к РАЕН. Речь идет даже об отзыве лицензии, выданной этой Академией Институту. Как же так? Ведь Анатолий Евгеньевич обещает нам около пятидесяти(!) применений торсионных полей, каждое из которых способно совершить переворот в науке и технологиях. Вспомните, каким триумфальным было, по словам Ю. Конорова, выступление Акимова на конференции в США (РГ. 1997, 27 июня). Разные, однако, бывают мнения по поводу одних и тех же событий. К примеру, читатель В. Онучин (см.: Независимая газ. 1997. 5 нояб.), откликнувшийся на мою публикацию в «Независимой газете» «Плазмоидная энергоплазма» (1997, 2 сент.), сообщил, что ему довелось побывать на той самой конференции в США. «Большая часть представленных там докладов, мягко говоря, научными и назвать было нельзя (к примеру, одни доклады господ Акимова и Шипова чего стоят!)». Как видим, мнение читателя и журналиста диаметрально противоположны. Кто же прав? Попробуем разобраться. Околонаучная деятельность А. Акимова началась отнюдь не сегодня. В 80-х годах он промышлял торсионными полями, «решая» грандиозные задачи воздействия на войска и население противника торсионными излучениями и защищая собственные войска и население от этих воздействий. «Серьезные структуры» вложили в программу 500 млн полновесных рублей. Результат строго равен нулю. Деятельность Акимова стала возможна лишь потому, что все «исследования» проводились под покровом глубокой секретности. На случай, если статья попадет в руки какому-нибудь генералу, ответственному за финансирование военной науки, хотел бы заметить, что фундаментальная наука ни при каких обстоятельствах не может развиваться под грифом «сов. секретно». Жульничество и коррупцию это породит неизбежно, а вот что касается новых законов мироздания, то едва ли их удастся открыть в таких условиях. В 1991 г., когда завеса тайны над деятельностью А. Акимова слегка приоткрылась, Отделение общей физики и астрономии АН СССР обратилось в Верховный Совет СССР. 4 июля 1991 г. вышло Постановление «О порочной практике финансирования псевдонаучных исследований из государственных источников». Безбедно существовавший в течение пяти лет при ГКНТ СССР «Центр нетрадиционных технологий» прекратил свое существование. Но тут же возник Межотраслевой научно-технический центр венчурных нетрадиционных технологий (МНТЦ «ВЕНТ») во главе все с тем же А. Акимовым. Существует он до сих пор, но кто его финансирует, — сие большая тайна есть, хотя догадаться совсем не сложно. Это Межведомственная комиссия по научно-техническим вопросам, Министерство обороны и, судя по всему, ФСБ (помните трассу Лубянка-Ясенево?). Кормушка все же сохранилась.