Чтение онлайн

— Клим, снова Стругачев звонил. Просил о встрече.

Хмурюсь.

— Ты же отказал ему, к чему это борзота?

— Он сказал, что у него есть что-то, что тебя заинтересует и простимулирует.

— Что там? — внутри все каменеет, предчувствие обычно меня не подводит.

— Обещал прислать фото.

Телефон Лёни издает звук входящего сообщения, и он спешно разблокирует его, смотрит в экран и говорит тихо:

— Твою мать…

После протягивает мне телефон, на экране которого открыта фотография. Какое-то темное помещение, обшарпанный стул, на нем сидит перепуганная Веста.

— Нельзя было, я ведь говорил, шеф! — чуть ли не стонет Лёня.

Я же сжимаю зубы, чтобы не разнести к чертям свой кабинет. Сука, все-таки вынюхали. И ведь не было ничего с ней. Думал, вовремя отпустил, но эти сволочи все-таки узнали как-то.

Вот только как?

— Лёня, у нас крыса, — говорю спокойно.

Помощник поднимает на меня хмурый взгляд.

— Тоже об этом подумал. И это кто-то из ближнего круга.

— В твоих же интересах разобраться с этим как можно скорее.

— Понял. Стругачеву что ответить?

— Назначь встречу, — поднимаюсь со своего места и иду на выход из кабинета, Лёня за мной. — Скажи, что, если она пожалуется мне на плохое обращение, об их своре уже завтра забудут, потому что никого в живых не останется.

Хочется разбить эту морду в кровь. Тварь. Позарился на мое.

А я тоже… хорош. Вовку охраняют и сопровождают, а ей я не дал никакой защиты, ведь посчитал, что в этом нет необходимости. Не было ничего.

Не спас.

Злость на себя такая сильная, что хочется перегрызть глотку самому себе. Но Стругачев, какой бы отбитый ни был, не сделает ей ничего плохого, иначе все это бессмысленно.

Я собираю своих, расставляю по точкам и еду в кабак, где иногда происходят такие встречи.

— Шеф, что ему нужно взамен? — Леонид не отстает от меня ни на шаг.

— Уверен, он узнал о поставке.

— Значит, в долю хочет.

Киваю.

Иного тут не дано.

Сажусь за стол, торможу себя. Это будет быстро.

Когда в отдельную вип-комнату заходит Стругачев со своей шестеркой, я спокоен. Рядом со мной Лёня, а весь ресторан заполнен моими людьми.

Весты с ними нет. Значит, она или в машине, или где-то в другом месте.

— Приветствую, Клим Миронович, — урод расплывается в мерзкой ухмылке. — Рад наконец встретиться с вами.

— Можешь начинать, — расслабленно отпиваю из стакана.

— Время — деньги, понимаю. — Стругачев остается стоять, как и его приспешник. — У меня тут кое-что ваше. Случайно нашел, на улице, представляете?

Держу маску спокойствия на лице, не подавая виду, как мне хочется его вальнуть.

— Дай, думаю, завезу вам. Но взамен, как вы понимаете, хотелось бы благодарности.

— Подробнее.

— В порту без дела болтаются восемь ваших контейнеров. — Улыбается, падла. — Они пустые, а зачем вам столько? Мне бы, скажем, половина не помешала.

Контейнеры пустые лишь по документам. Но по факту все они стоят с товаром, и Стругачев знает это. Четыре контейнера не стоят жизни и здоровья Весты. Проблемы здесь две.

Первая: только часть из этого принадлежит мне, остальное моим партнерам.

Вторая: если я отдам ему четыре контейнера без боя, то Стругачев сядет на подсос и будет вечно доить меня.

— Один контейнер.

— Э-э, нет, Клим, — смеется. — Неужели жизнь этой прекрасной девочки стоит столько?

Вытаскиваю сигарету из пачки, закуриваю, улыбаясь:

— Витя, мне кажется, ты возомнил о себе слишком много.

— Я хочу соразмерную плату за девку.

Сука… какая она тебе девка.

— Она училка, Витя. Училка, — давлю на это, лишь бы он не понял, что она значит для меня. — Единственная причина, по которой я дал тебе шанс и согласился на разговор, состоит лишь в том, что она преподает у моего сына, а если с ней что-то случится, возникнет лишняя шумиха, которая мне ни к чему.

Стругачев молчит, переваривает.

— Если бы она что-то значила для меня, то ходила бы с охраной, понимаешь?

Стругачев переглядывается с вторым типом. Ход переговоров им явно не нравится.

— Один контейнер — или иди нахер, — повторяю спокойно.

Она должна быть в машине. Эти идиоты слишком самоуверенны, поэтому, без сомнения, ее привезли и она в одной из тех тачек, которые не выпустят отсюда без моего приказа.

— Лады, — выплевывает Стругачев.

— Завтра ночью будь в порту. Девочку возвращай сейчас.

— Не-не, мы так не договаривались.

Медленно поднимаюсь со своего места, подхожу к Стругачеву, выдыхаю дым ему в лицо.

— Слову моему не веришь? Ты за кого меня принимаешь, ушлепок? — спрашиваю насмешливо. — Девочку верни сейчас, вас отсюда никто не выпустит, пока она не окажется у моих ребят.

Я вижу, что Стругачев хочет обложить меня матом, но выхода у него нет, кроме как согласиться на предложенный мною ход развития событий.

— Ладно. Завтра ночью.

Они уходят, а я опираюсь руками о стол и роняю на них голову.

— Я прослежу, — Леонид уходит, оставляя меня одного.

Это круг, который замкнулся. Теперь у Весты не может быть спокойной жизни. Это черта, которую мы перешли.

Чуткий слух замечает движение. Машины уезжают, а в соседнем зале раздаются быстрые шаги, дверь в вип-комнату распахивается, и входит Веста.

Заплаканная, бледная от испуга, но невредимая.

В ту же секунду она влетает ко мне в объятия, цепко хватаясь за мою спину.

Выдыхаю. Жива. Рядом.

Обнимаю ее руками и опускаю лицо в светлые распущенные волосы, вдыхаю слабый цветочный запах и говорю тихо:

— Обратной дороги больше нет, Веста.

Цветкова Веста Егоровна

Я пережила настоящий ад, не меньше.

И вроде со мной никто плохо не обращался, никто не бил, не оскорблял и не домогался. Для этих людей я была лишь инструментом для того, чтобы подобраться к Шиловскому.

Когда меня выволокли из машины и завели на какой-то пустующий склад, я думала, что потеряю сознание, так страшно мне было.