Чтение онлайн

Вот и моя дверь. Я останавливаюсь, достаю ключи и неуверенно поворачиваю их в замке, стараясь не выдать дрожь в руках. Мирон стоит рядом, наблюдая за мной с видом, будто его не смутить ничем.

— Ну всё, я дома, — говорю, откашлявшись.

— Я буду без сахара.

Смотрю на него вопросительно, на что он повторяет абсолютно невозмутимо.

— Чай буду без сахара. А пока ты делаешь, проверю замки на твоей двери. На первый взгляд они выглядят дерьмовыми.

Супер. Так ещё мои замки никто не оскорблял.

Но отказать в гостеприимстве мне не позволяет то ли благодарность за спасение, то ли воспитание, то ли ещё что-то, и я вхожу и, открыв дверь шире, приглашаю Дорофеева.

— Входи.

Он кивает, заходя в квартиру, пока я клацаю выключателем, и лишь потом вспоминаю, что электричества нет во всём районе. Поэтому приходится снова включить фонарик на смартфоне.

Взгляд Дорофеева скользит по прихожей, а затем он поворачивается к двери, закрывает её и тут же проверяет замок. Ощущение, что Мирон просто обязан всё контролировать, усиливается, когда он хмурится, изучая дверной замок.

— Ты серьёзно? — его голос звучит с ноткой недовольства. — Этот замок вообще держит что-то? Тут любой его откроет, даже не стараясь.

Я чувствую, как лицо снова начинает гореть от смущения. Почему мне вдруг так важно, что он думает о моём замке?

— Ну, он был здесь, когда я въехала… — бормочу, опуская взгляд. — Я как-то не задумывалась, что нужно менять.

— Тебе надо его заменить, — Мирон смотрит на меня серьёзно. — Я займусь этим. У меня есть ребята, кто могут сделать это быстро. Не стоит рисковать.

Я молча киваю, понимая, что спорить с ним бесполезно. Мы стоим рядом с дверью, и тишина нависает над нами. Источник света — только фонарик смартфона.

Воздух в квартире кажется густым, будто заряженным чем-то странным и напряжённым. Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, не зная, как разрядить обстановку.

— Пойду поставлю чайник? — наконец вырывается у меня, и я тут же кусаю губу, чтобы лёгкой болью отвлечь себя от наплывших странных ощущений.

— У тебя газ? Везёт, у нас когда нет электричества, и чаю не попьёшь, — усмехается Мирон, его глаза вдруг теплеют, и на секунду мне кажется, что он смотрит на меня не так, как раньше. Или это просто моё воображение?

— Маленький плюс старых домов, — смущённо улыбаюсь и отвожу глаза.

Я иду на кухню, и тут внезапно раздаётся недовольное мяуканье. Кася, моя маленькая британочка, выходит навстречу, и, заметив Линду, тут же напрягается. Её хвост становится как кисточка, уши прижимаются, и она начинает тихо шипеть.

— Ой, Кася, ну не начинай, — вздыхаю я, пытаясь её успокоить. Но моя кошка явно не в восторге от большого пушистого чужака в доме.

Линда, стоящая у порога, опускает голову и тихо рычит, но не двигается с места, будто понимает, что вторглась на чужую территорию. Зато Кася, словно забыв про собаку, неожиданно проявляет интерес к Мирону. Она осторожно подходит к нему, трётся о его ноги, ласково мурлыкая.

— Кася! — говорю я, удивляясь. Она обычно не доверяет незнакомцам. Но Мирон только улыбается, наклоняясь, чтобы погладить её по голове.

— Хорошая кошка, — произносит он с мягкой улыбкой, почесывая её за ухом.

Линда снова тихо рычит, как будто ревнует. Мирон смотрит на неё с лёгкой укоризной.

— Линда, фу, — произносит он, и та послушно замирает, но продолжает следить за кошкой.

Чувствую себя странно в этой ситуации: мой дом, моя кошка, моя жизнь, а тут Дорофеев…. и кажется, что он неожиданно и с лёгкостью завладел всем этим.

Я ставлю чайник на плиту, он стоит, подпирая косяк плечом, хотя я и предложила присесть. Но разговор не клеится. Мы перекидываемся парой фраз об Игоре, о школе, но каждый раз, когда наши глаза в этой полутьме встречаются, я чувствую, что в воздухе повисает напряжение. Внутри меня будто что-то наэлектризовано, и каждый его взгляд заставляет меня нервничать ещё больше.

Наконец, чай готов. Мы садимся за кухонный стол, но тишина снова возвращается, и мне кажется, что этот момент никогда не закончится. Мирон пьёт свой чай медленно, в упор рассматривая меня, а я не могу найти слов, чтобы разрядить это странное напряжение.

Когда он ставит чашку на стол, я чувствую, что он собирается уходить. Мирон поднимается с места и говорит:

— Ладно, мне пора. Спасибо за чай.

— Спасибо, что проводил…. — начинаю я, но не успеваю договорить.

Он подходит ближе, и я чувствую его тепло, его уверенность. Я открываю рот, чтобы сказать что-то ещё, но не успеваю. В одно мгновение его руки обхватывают мою талию, притягивают ближе, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, его губы касаются моих. Это мягкий, но уверенный поцелуй, в котором чувствуется его сила. Мои ноги подкашиваются, и я теряюсь в этом мгновении, не успев осознать, что отвечаю на его поцелуй.

Он отстраняется так же неожиданно, как и начал, его глаза сверкают весёлым огоньком.

— Спокойной ночи, Кошка, — подмигивает он, оставляя меня стоять в ступоре посреди кухни.

В этот момент вспыхивает свет, заполняя квартиру звуками работающей бытовой техники. Я остаюсь стоять неподвижно, ощущая жар на щеках и гул в ушах.

Слышу хлопок входной двери из прихожей, а сама всё ещё не могу прийти в себя от того, что только что произошло.

Утро начинается странно. Я как обычно встаю по будильнику, варю себе кофе и кормлю Касю, но чувствую, что внутри что-то не так.

А если быть точнее, то внутри меня творится полный хаос.

И если вначале я списала это на плохую погоду или недостаток сна, то через час я честно признаюсь себе: дело совсем не в погоде, не в сне и не в неудачно сваренном, невкусном кофе.

Я думаю о поцелуе.

Чёрт, да как так вышло?

Вчерашний вечер крутится в голове, словно испорченная пластинка.

Мой разум будто цепляется за каждую мелочь: за его тёплые руки на моей талии, за уверенный, но нежный поцелуй, за то, как быстро всё это произошло. И самое главное, что я на автомате ответила на этот поцелуй!

Мне хочется найти хоть какой-то рациональный ответ на вопрос, зачем это всё случилось, но…. он не находится.

— Что смотришь, предательница? — прищуриваюсь, глядя на Касю. — Видела я вчера, как ты хвост трубой задрала, только увидела этого.… примата…

Если честно, язык больше не поворачивается называть Дорофеева так. После того, как защитил, как внимательно осматривал замок на моей двери, как нежно поцеловал.… Ну какой он орангутанг?