Чтение онлайн

Пришлось собрать всю свою силу воли и остатки мужества, чтобы немного унять неконтролируемую дрожь и открыть глаза.

— А почему вы голый? — как всегда ляпнула первое, что пришло в мои перепуганные мозги.

Как-будто не возникло больше никаких вопросов. Например, что делает Виктор Эдуардович ночью в лесу, или как он меня нашел. Вышел прогуляться, звездами полюбоваться, а тут я сижу, куст охраняю?

А то, что без одежды… Ну подумаешь! Что я, ханжа какая? Может, он нудист. Или вообще из этих…, забыла, как называются. Ну, которые из кустов выпрыгивают, девушек пугают. Болеет, наверняка, человек. На учете у невролога и психиатра стоит, а я так бестактно спросила.

Устыдилась сама себя и опустила голову вниз.

Виктор постоял еще в немного и уселся рядышком. Прямо голой попой на землю. Я чуть было не прокомментировала это, но вовремя одернула себя, решив, что пусть сам разбирается со своим задом. Взрослый мужчина, как-никак. Имеет право сидеть, где захочет. Хоть в муравейник пусть залезет, вот ни словечка против не скажу.

Мы немного посидели в тишине. Чем занят был Игнатов не знаю, а лично я разглядывала пейзаж. Очень необычный, кстати, в серебряном свете луны. Тени там, полутени. Художники поймут.

— Сильно испугалась?

От неожиданного вопроса я вздрогнула. Почему он спросил про испуг? Не поинтересовался даже, что я делаю ночью под кустом, как-будто для него все совершенно ясно и он ожидал меня тут найти. Кстати, а как он меня нашел? Неужели, видел ту сцену в лесу?

Значит, и чудищ видел?

— Вы были там. — Не спросила, а, скорее, констатировала факт.

— Был.

Виктор поднял с земли небольшую веточку и сунул ее одним концом в рот. Помолчал немного и сказал задумчиво:

— Ну надо же, как судьба играет. Опять я тебя нашел.

Я шмыгнула носом и непонимающе уставилась на четкий профиль Игнатова.

— В смысле?

Он повернул голову в мою сторону, посмотрел внимательно и спросил с непонятной грустью:

— Ты совсем меня не помнишь?

Я закусила губу и прищурилась. Машка, конечно, регулярно обзывала меня дурой, но не до такой же степени, чтобы не запомнить Виктора.

— Да нет. Я бы точно вас не забыла!

Игнатов улыбнулся.

— Ты тогда совсем крохой была. Годика три, не больше.

Он продолжал смотреть с улыбкой, а мне что-то стало так жарко, прям хоть кофточку расстегивай и обмахивайся ладошками.

— Иди сюда. — Виктор ловко дернул меня и усадил себе на колени.

— Что вы…? Зачем это? — бормотала я, барахтаясь беспомощно и стараясь не думать, на чем сижу.

Но Виктор лишь крепче прижал к себе, устроив мою голову у себя на ключице. Носом я уткнулась ему в шею и тут же окунулась в атмосферу чарующего мужского аромата. Не знаю даже, чем именно пахло от Виктора, но нюхала бы его всю жизнь.

— Не ерзай, — тихо выдохнул Игнатов прямо в ухо, и я тут же затихла. — Вспоминай.

С минуту честно шевелила извилинами и пыталась воскресить в памяти незнамо что.

— Вспомнила! — радостно воскликнула и попыталась выпутаться из его рук.

— Что вспомнила? — тихо поинтересовался Игнатов, и не подумав отпускать.

— Утюг не выключила! Нужно срочно на базу возвращаться!

— Не то вспомнила. Думай дальше.

И еще крепче прижал. Эх, Виктор! Разве можно так с живой девушкой? У меня же инфаркт так приключится от вашего аромата и тепла.

Сердито засопела, закрыла глаза и устроила голову по-удобнее на игнатовском плече.

Виктор сидел спокойно и расслабленно. Его грудь размеренно вздымалась и опадала от глубокого дыхания. Где-то в глубине, под ребрами, ровно и мощно билось сердце. В теплых объятиях было так уютно и безопасно, что почувствовала себя ребенком под надежной защитой взрослого. И постепенно начала погружаться в состояние, подобное трансу. Что-то неуловимо знакомое было во всем этом. Какие-то картины начали всплывать из глубин памяти перед мысленным взором. По-началу, размытые и расплывчатые, но с каждой секундой все более четкие и различимые. Калейдоскоп видений постепенно упорядочивался, замедлялся и выстраивался в понятный визуальный ряд.

Осень. Маленькая девочка в малиновой куртке идет по лесной тропинке и собирает разноцветные листья. Ей весело и интересно среди пестрых кустарников и деревьев.

На следующей картине девочка плачет. Она очень голодна и напугана. Беспокойно озирается по сторонам, пряча озябшие ладошки подмышками.

От вида последней картины я жалобно всхлипнула и впилась пальцами в предплечье Виктора. К этому моменту стало ясно, что девочка в моих видениях — это я.

Малышка, чуть живая, лежит под пожелтевшим ежевичным кустом на блестящих мокрых листьях. Одежда насквозь сырая, одного сапожка нет. Тело так одеревенело от холода, что почти потеряло чувствительность. Плакать и кричать ребенок уже не может, нет сил; и только тонкий писк, походящий на мяуканье новорожденного котенка, дает понять, что жизнь еще теплится в маленьком, измученном тельце.

Мое сознание как-будто перемещается в девочку и я ее вижу уже не со стороны. Я сама эта девочка и ощущаю всю ее боль, страх и отчаяние. Смотрю широко открытыми глазами в безжалостную синь холодного неба и не могу ничего поделать. Только стоны иногда срываются с пересохших, обветренных губ.

Сознание почти уплывает, когда в замерзшую щеку тычется собачий нос, а лицо обдает волна горячего воздуха.

— Собачка, — шепчу и устало закрываю глаза.

Сил бороться и цепляться за жизнь больше не осталось.

— Нет-нет, малышка, посмотри на меня, — заботливый голос держит на плаву и не дает уснуть.

Тело окутывает тепло и приятный аромат. Тот же самый, что я чувствую сейчас.

В шоке распахиваю глаза и потрясенно смотрю на Виктора, заливаясь слезами.

— Вы?!!! Это вы меня нашли и спасли в лесу? Мама с бабушкой много раз рассказывали эту историю. Мне было около трех лет, когда я ушла с дачи в лес и заблудилась. Мама к соседке за козьим молоком пошла, а меня в песочнице оставила куличи лепить. Возвращается — нет ребенка. Искали почти трое суток и многие уже не верили, что найдут живой. Маме стало плохо, скорую ей вызвали и тут стук в дверь. Выглянули, а там я лежу без сознания на террасе. Неделю в реанимации провела. Простыла сильно, два месяца потом в больнице лежала, воспаление легких лечили.

Виктор вздохнул и слегка покачал меня на руках, как ребенка.

— Когда сообщили, что ребенок в лесу заблудился — все соседние поселки переполошились. Наше поселение было в стороне от остальных, дальше всех от места, где ты пропала. Потому и узнали о этом поздно, уже двое суток прошло. Но все свободные мужчины сразу же на поиски отправились. Мы лес хорошо знаем. За несколько часов прочесали большую территорию. И я тебя нашел.

Игнатов замолчал на несколько минут, думая о чем-то своем. А я сидела, прижимаясь к его груди и плакала горючими слезами от жалости к самой себе, такой недотепе непутевой. Вон оно когда началось, невезение мое. Еще в ясельном возрасте, оказывается.