Учимся учиться
Шрифт:
Попробуем оценить тот прием, который вызывал наибольшее количество нападок: запоминание большого количества слов и воспроизведение их в прямом и обратном порядке. Сам по себе этот прием не представляет особой сложности. Одна из его технологий такова: нужно выучить, к примеру, пятьдесят слов, как таблицу умножения. Если вы разобьете их на пять дней по десять слов, то такая задача не составит для вас никакого труда. Правда, есть небольшая особенность: слова нужно запоминать обязательно под номерами. Например, курица — 1, чай — 2, ветка — 3 и так далее.
Когда такая цепочка вами будет хорошо выучена, можно переходить к фокусам. Зрители называют вам подряд пятьдесят слов. А вы с помощью ассоциативных связей соединяете их со своей шпаргалкой — заранее выученными словами. Вам называют платок — вы представляете себе шуточную картинку: курица с платком на голове. Вам называют стул — вы представляете себе стул, на котором разлили чай. И так далее.
Теперь, когда цепочка составлена, вы можете повторить все названные слова как в прямом, так и в обратном порядке. Да еще по желанию зрителей назовете на выбор слова под любым номером. Эффект от подобных выступлений всегда был грандиозным. Ведь непосвященному человеку они кажутся почти чудом. Но давайте поставим вопрос по-другому: а кому нужны подобные цирковые номера? Может быть от них реальная польза? К сожалению, использовать такие методы на практике мнемонисты прошлого не умели. Это и давало возможность противникам мнемотехники отвергать ее вообще, называть ее приемы «мнемотехническими фокусами».
Так неужели же мнемотехника действительно годна лишь на то, чтобы развлекать публику? Конечно же, нет. Дело в том, что у мнемонистов прошлого был существенный недостаток: они слишком увлекались формой преподнесения методов, не особенно вдаваясь в суть.
В основе приведенного и многих других приемов лежат ассоциативные связи. Играя в запоминание, мы тренируемся в их построении, а значит, развиваем у себя образное восприятие мира. Оно само по себе помогает улучшить память, что является самым главным применением приведенного мнемотехнического приема.
Но не только приведенный пример дискредитировал идеи мнемотехники в глазах многих серьезных людей прошлого. Дело в том, что интересные здравые идеи мнемотехники нередко предлагалось использовать в неподходящих случаях. Получалось, что в одном варианте не использовалось очевидное, а в другом притягивалось за уши ненужное.
Наиболее ярко это можно проследить в рекомендациях мнемонистов по запоминанию стихов. В книге Я. Георгиевского, опубликованной в 1911 году, были даны все методы запоминания стихов, разработанные к этому времени. Один из них заключался в том, что предлагалось пересказать стихи в прозе. Вот, например, советы, как запоминать стихотворение «Васильки»:
Золотится под солнцем ковыль,
И вокруг задремавшей реки
Изумрудная носится пыль.
А кругом васильки, васильки...
«Приступим к разбору. Васильки — это полевые голубенькие цветочки, которые растут на полях». В таком же духе расшифровывался и смысл стихотворения. В стихотворении рисуется следующая картина: под солнцем ярко сверкает, как бы золотится, ковыль. Река как бы дремлет, и вокруг нее носится пыль, под солнцем напоминающая собой изумруды. А последняя строчка сама собою понятна: «А кругом васильки, васильки...»
В таком виде рекомендации выглядят бесполезными. И все же давайте не будем категорично их отрицать. Еще Станиславский, давая советы актерам, говорил о том, что у них должно быть внутреннее видение того, что они собираются играть. Они должны представлять себе эту картину с особой ясностью. Так же и при запоминании. Чем ярче мы представим себе картину происходящего, тем легче нам это запомнить. Для этого вовсе не обязательно пересказывать стихотворение в прозе.
Если бы речь шла о каких-то больших кусках информации, где важно запомнить не столько дословно, сколько смысл написанного, тогда бы нам всевозможные игры с текстом, вне сомнения, принесли бы пользу. Ведь пересказывая материал на разные лады, мы четко запоминаем его содержание. Но не акцентируем внимание на рифме, ритмике стиха, а значит, и запоминаем только его смысл, а не дословное изложение,
Постараемся быть объективными: не будем полностью становиться на сторону мнемонистов, но и сторону их критиков тоже не стоит принимать безоговорочно.
О СПОСОБАХ ЗАПОМИНАНИЯ
Представьте себе довольно распространенную жизненную ситуацию. В незнакомом учреждении со сложной системой коридоров и лестничных переходов вы после долгих расспросов наконец нашли нужный кабинет. А как теперь быстро выбраться обратно, не плутая и не отвлекая людей своими расспросами? Если просто считать повороты и переходы вверх-вниз, то можно легко потерять ориентацию, сбиться со счета, особенно в обратном направлении. Но можно, идя коридорам, минуя повороты, преодолевая лестничные марши, примечать яркие детали, а если таковых не окажется, делать яркими неприметные, связывая их с кими-то ощущениями. Привлеките на помощь синестезию. Пусть в вашем воображении стены зазвучат разными звуками, издают ароматы, кажутся разнообразными на вкус. Тогда каждый участок вашего маршрута окажется неповторимым, по-своему примечательным. Его легче будет запомнить, поскольку вы свяжете новое с уже знакомыми вам ощущениями. Вкус, запах, звук будут известные, уже не раз встречавшиеся и потому легко выплывающие из памяти в виде ассоциаций. Информация воспроизведется без труда, станет узнаваемой.
Использование синестезий полезно и при запоминании содержания деловой беседы, лекции, книги. Неоценимую помощь они могут оказать при запоминании абстрактной информации. Память на факты нужна любому современному человеку, но не все. могут ею похвастаться. Основу многих фактов составляет цифровой материал. Цифр всего десять, но они образуют бесчисленные комбинации. Составленные из них числа окажутся оригинальными, яркими сочетаниями, которые будут легко запоминаться.
Использование синестезий не перегружает мозг. Он-то ведь бодрствует, и все его отделы функционируют, все анализаторы воспринимают окружающую информацию. Применяя синестезии, вы только направляете его работу в нужное русло. Если затраты и идут на организацию запоминания, на связывание ощущений, то они меньше, чем усилия, порой напрасные, с которыми приходится зачастую искать в памяти нужные сведения. Люди, которые сознательно освоили создание синестезий, не хотят с ними расставаться, возвращаться к обычному воспоминанию. Значит, так им легче. Наша память работает избирательно. Природа мудро устроила ее так, что она сама знает, что ей нужно запомнить очень подробно, а что можно и пропустить.
И все-таки, несмотря па гибкость пашей памяти, далеко не всегда ее свойства нас удовлетворяют. И поэтому мы стремимся к ее совершенствованию. Сколько времени нужно на то, чтобы запомнить 20 новых незнакомых слов, к примеру иностранных? Кому-то достаточно получаса. Кто-то будет зубрить целый день и почти безрезультатно. А есть и феномены, которым хватит на это 30—40 секунд. Существует немало примеров, как люди выучивали дословно тома энциклопедий, говорили на 230 языках, «фотографировали» в мельчайших подробностях любые пейзажи. Наполеон, например, помнил поименно всех людей, с которыми ему приходилось знакомиться. Цезарь знал в лицо каждого солдата своей армии.
А вот на описании уникальных свойств памяти двух гениальных счетчиков Иноди Жака и Перикла Диаманди мы хотели бы остановиться подробнее. Их способности подверг исследованию профессор Шарко. Иноди был в детстве пастухом, не получил никакого образования и до четырнадцати лет оставался неграмотным. Вычисления он начал проводить с шестилетнего возраста, после того, как брат выучил его счету. В семь лет он уже мог умножать в уме пятизначные числа. При обучениисчету и позднее при вычислениях он никогда не пользовался никакими вспомогательными предметами, камешками и тому подобными вещами. Бросив свое занятие пастуха, он некоторое время зарабатывал себе на жизнь тем, что демонстрировал свое искусство в тавернах в то время как его брат играл на шарманке.
Его необыкновенная способность заинтересовала знаменитого психиатра Шарко, который вместе с психологом Бине подверг Иноди всестороннему исследованию. В это время Иноди еще не умел ни читать, ни писать, умственный кругозор и интересы его были весьма ограниченны. Во время своих публичных выступлений Иноди производил умножение невероятно больших чисел, например шестнадцати-, двадцати-, двадцатичетырехзначных. Все вычисления он производил устно, глядя на цифры, так как вид цифр мешал ему производить вычисления. Запоминал он с одного раза прочитанные ему числа, а его импресарио записывал их на доске. Мало того, Иноди мог в любой момент прервать свои вычисления, заняться другими, а потом опять вернуться к прежнему счету. Он так обыкновенно и делал, чтобы публика не скучала, пока его импресарио проводил подсчеты на доске, он прерывал свои вычисления и предлагал присутствующим назвать год и число рождения, а затем тут же подсчитывал, на какой день недели приходится эта дата.