Чтение онлайн

— Где я могу найти планы Оперы? — спросил я Жерома у входа для артистов.

— Следующий тур будет через пятнадцать минут, — пробурчал он, не поднимая глаз и не потрудившись вынуть изо рта трубку, зажатую между тремя оставшимися зубами.

— Какой тур?

— Вот именно! — рявкнул он. — Это, по-вашему, Эйфелева башня, черт возьми?! Планы! — он хмыкнул и вернулся к своей газете.

От Мерсье, директора сцены, удалось добиться немного большего.

— Полного плана в здании нет, — пожал он плечами, услышав мой вопрос. — По крайней мере, нет плана помещений ниже пятого уровня подземелий — это конюшня. Каждое подразделение знает, где оно находится и что ему нужно, — он снова пожал плечами, пригладил непослушный вихор на затылке. — Наверно, вам стоило бы пойти в Комиссию городского планирования на рю де Варенн, хотя едва ли она сейчас открыта. А зачем они вам?

Что ж, мне оставалось только спуститься безо всяких планов в этот лабиринт в поисках современного минотавра. По примеру Тесея, я раздобыл в гардеробном отделении катушку зеленой нити и, покинув второй уровень, начал разматывать ее «в кильватере», сворачивая во все новые коридоры и проходя все новые двери.

Чего я хотел добиться? Я вовсе не стремился столкнуться с самим таинственным созданием, я, скорее, хотел найти какой-нибудь ключ к его modus operandi — потому что было очевидно, что он заправлял тут всем — и мне бы не помешало что-нибудь, что позволило бы потом выманить его из убежища.

Пройдя несколько бесконечных тоннелей, я добрался до винтовой дороги из жесткого грунта, по которой водили лошадей, и шел по ней до конюшен Оперы. По пути мне никто не встретился, зато в самой конюшне яростно спорили конюхи.

— А вам что здесь надо? — спросил один из них, направившись ко мне с грубоватой развязностью.

— Все нормально, это Сигерсон, — сказал мой друг Жак. — Он тут ни при чем, ради Бога!

— Что случилось? — мне пришлось несколько раз повторить вопрос, прежде чем один из них ответил.

— Вы знаете Цезаря?

— Тот прекрасный белый мерин из Мондего?

— Его похитили!

— Не может быть! Когда?

— Вот только что — ну, то есть, в последние двенадцать часов. В конюшне сейчас всего-то четырнадцать лошадей — то есть, было четырнадцать, потому что Цезарь пропал, и неприятностей теперь не оберешься.

— Они нас выставят, вот что, — предсказал прямолинейный конюх, который обратился ко мне первым.

— Насколько я понимаю, сам уйти он никуда не мог?

— А куда тут идти? Только вверх, мсье, а значит — на сцену.

— А вниз?

Они покачали головами.

— Смотрите сами, мсье. Вон там железная дверь, которая отделяет остальную часть здания от озера, она всегда заперта. Я не знаю никого, у кого был бы ключ от нее. Ее уже давно не открывали, вы это сразу поймете, если увидите замок — он замерз.

Дверь, к которой он меня привел, перегораживала арку в 18 футов вышиной, она была установлена впритык с потолком и задевала каменный пол, так что ни один человек, тем более — конь — не мог бы пройти в нее. Замок не открывали уже несколько лет.

— По ночам в конюшнях нет людей?

— Люди там есть всегда. Всегда хотя бы двое из нас дежурят. Вам еще что-нибудь нужно, мсье? Сейчас мы немного заняты…

— Я понимаю, — все были слишком заняты, чтобы помочь мне в этот роковой день, — повернулся, собираясь возвращаться, но замер на месте. — Скажите, а вы иногда ничего особенного не слышите?

— Что слышим? — спросил честный Жак.

— Музыку, например?

— Ах, это! Да все время. Органиста.

— Органиста?

— Он постоянно тренируется, музыка струится вниз. А иногда мы слышим его пение — красивый богатый баритон.

Я подумал, не струится ли музыка, на самом деле, вверх.

— Ясно. Спасибо вам. Непременно буду высматривать Цезаря.

— Очень это нам поможет, — услышал я, начав свой обратный путь по грунтовой дорожке, куда указывала нитка, которую я сматывал по ходу дела.

Добравшись до второго уровня, я повернул за угол и резко остановился.

Нить перерезали. Остатка ее не было видно. Я хорошо знал, где я нахожусь: значит, мой незримый противник не намеревался помешать мне вернуться, он просто хотел напомнить о своем присутствии. И мрачной же была его визитная карточка!

И снова мне послышалось слабое эхо бестелесного смеха.

Я переоделся и занял свое место, где было велено — позади Моншармена и Ришара, в заднем ряду ложи № 5. Пока новые директора раскланивались и распушали перышки перед публикой, в полной мере наслаждаясь собственным дебютом, я мог ясно разглядеть сцену. Но дурные предчувствия не оставляли меня. Я пробрался перед этим за кулисы и обнаружил, что все в совершенном порядке. Я запугал беднягу Леонара так, чтобы он глаз не сводил с реквизиторского стола в следующие четыре часа. Кордебалет радостно гомонил, словно стадо гусей, хористки натягивали трико и поправляли парики, Ла Сорелли распевалась в своей гримерной.

Я дерзнул спросить, не доходили ли до нее какие-нибудь слухи.

— Ха! Мне даже прислали письмо с угрозами.

— Можно взглянуть?

— Я его выбросила, — пренебрежительно фыркнула она и добавила: — Я их все время получаю. Сорелли, не пойте сегодня! У вас в горле жаба! Ха! — Она снова рассмеялась. — Это все заговор клаки. В Ла Скале было то же самое. У Ла Сорелли жабы не бывает.

— Чьей клаки?

— Этой шлюшки Дааэ, разумеется. Думают устроить ей карьеру через мой труп! — ее смешки напоминали тявканье маленькой собачки, но она не собиралась позволить себя запугать. Кристин Дааэ была ее соперницей, и как бы ей ни угрожали, Ла Сорелли намеревалась выступать.

— Создается впечатление, что вы что-то задумали, — заметил Понелль, направляясь в яму, увидев, как я озираю зрительный зал из-за кулис.

— Может быть, и задумал, — только и ответил я. Я попросил его извиниться за меня перед Леру. Глаза его расширились от удивления, но он ушел, не пытаясь добиться от меня объяснений.

Со своего обзорного пункта между Ришаром и Моншарменом я приметил в ряду М миниатюрную женщину, одежда которой как будто бы была с чужого плеча. Она потрясенно оглядывала зрительный зал, вертя головой во все стороны, бурно жестикулировала и оживленно комментировала увиденное своему компаньону, который тоже смотрелся тут явно не на месте.

— Моя консьержка! — рассмеялся Ришар, указывая на женщину своему партнеру. — С завтрашнего дня она будет отвечать за Большой левый ярус. Я подумал, что стоит сначала пригласить ее в оперу, хоть один раз в жизни, бедняжку.

Я вскочил за их спинами, как будто меня ударили в лоб молотком. Ну конечно! Его жертвой станет замена мадам Жири — и я ни на миг не сомневался, что ему прекрасно известно, кто это. У Ноубоди в каждой стене были уши.

Я быстро осмотрел зрителей, окружавших ничего не подозревающую консьержку. Все выглядело, как должно. Люди с обеих сторон от женщины, позади нее и спереди шушукались меж собой или проглядывали программки. Если где-нибудь не залег укрытый убийца с винтовкой, мне показалось, что она в безопасности. Я опустился в кресло.