Чтение онлайн

– Теперь Усадьбу Киргиза шпана местная облюбовала, - добавила Ира.

После ужина она заботливо спросила:

– А что вы такой задумчивый, Учитель?
– Волков действительно казался погруженным в себя.

– На остановке обрывки разговора слышал. Девушка с собой покончила. То ли в Сосновске, то ли в Желтом Яре.
– Он помолчал.
– Самоубийство всегда потрясает. Люди так борются, так цепляются за жизнь! И вдруг человек добровольно расстается с жизнью!.. Это было бы для нас непостижимо, если бы нам самим - многим из нас - не приходила, хоть раз в жизни, мысль о суициде.
– Он снова помолчал и важно произнес: - Самоубийцы реже всего встречаются среди очень сильных и среди очень слабых людей. У очень сильных хватает сил самоубийство не совершить, а у очень слабых не хватает сил его совершить.

Вечером Даша решила прогуляться.

– Только далеко не уходи, - сказала Ира.
– И держись каких-нибудь ориентиров.

За сарайчиком Даша наткнулась на курившую Оксану.

– Учитель не одобряет, - объяснила та. Она дымила сигаретой и смотрела на Дашу недобрым, дерзким, оценивающим взглядом. Вдруг выпалила: - Уезжала бы ты назад! Ничего хорошего тут тебе не будет. По-любому. Мошкара реально заедает. Если в платье или юбке, из избы без толстых колготок лучше не выходить. И что тут за люди? Юлька - дура. Умная дура. За уголовника вышла. А в Сосновске у ней конкретно классные женихи были. А он даже расписываться не захотел. Потом вообще выгнал... К нам вот прибежала. Плохо она кончит, реально... Мозги у нее набекрень... А эта очкастая вообще чокнутая. В Красноярске квартира двухкомнатная была, работа хорошая. Все, короче, бросила, сюда явилась. Типа правде учиться.
– Оксана усмехнулась.

– Вроде нормальная...

– На нее временами находит. Раз в месяц. Крыша, короче, совсем едет. Тогда ее реально без присмотра оставлять нельзя.

– Деньги за квартиру она Учителю отдала?

Несколько секунд Оксана молча смотрела на нее.

– Типа того... А что?

– Я в автобусе об этом слышала.

– А... Семеныч, короче, на зоне отсидел... Хотел на работу устроиться - нигде не взяли. К нам прибился.

– А ты сама откуда?

– Ниоткуда, - криво усмехнулась Оксана. - Детдомовская я!

– Что же ты не уходишь?

– А мне и здесь хорошо!

Оксана вернулась в избу.

Кроме главной тропы была еще одна, поуже. Они сходились под прямым углом. Даша по узкой тропинке углубилась в тайгу. Ей хотелось побыть одной, разобраться в своих чувствах и мыслях. Она села на пень, достала телефон, попробовала позвонить Юрию Алексеевичу. Связи не было. Пошла дальше. Через несколько минут вышла к небольшому ручью. Он тихо журчал среди кустов черники. Мошкары здесь было больше. Дно в одном месте углубили. Очевидно, тут брали воду. Она пошла вдоль ручья. И увидала место живописное и мрачное. Здесь валялось несколько сосен. Их корни напоминали застывшие щупальца. Упали сосны давно, уже покрылись мхом. Вдруг она увидела совок. Он лежал возле одного из поваленных деревьев. Под стволом была вырыта ямка. На дне ее валялись осколки банки. На некоторых из них, на полиэтиленовой крышке видны были бурые пятнышки. Скорее всего, это была кровь. Она хотела поднять совок, но передумала. Пошла назад. Про разбитую банку, про совок, следуя своему правилу, решила ничего не говорить.

Даша все ждала, что с ней заведут разговор о деньгах, предложат отдать деньги, какую-то часть, по крайней мере, секте. Но пока никто об этом не говорил.

Спать легли на полу, лишь Оксана - на печке. Волков спал за перегородкой.

– А зачем ты одежду под голову положила?
– спросила Дашу Оксана. Она все замечала.

– Просто... Люблю, чтобы голова высоко была.

Даша спала плохо, тревожно, ворочалась с боку на бок. Среди ночи ее разбудили чьи-то приглушенные всхлипыванья. Плакала Аня. Вскоре она затихла.

5

Когда Даша проснулась, Аня уже хлопотала у печки. Из своей каморки вышел Волков.

– Ты уже и воды успела, Анюта, принести, - одобрительно сказал он.

– И умывальник я наполнила.

– Молодец!

Он прошел к умывальнику. Как Даше объяснили, снаружи его не прибили из-за гнуса. Над ним висело зеркало. Юля и Оксана тоже поднялись и, полуодетые, стали в очередь к умывальнику. Как успела заметить Даша, они, в отличие от Иры и Ани, Волкова совсем не стеснялись.

За завтраком Даша почувствовала, что она должна что-то спросить. Она же вроде пришла сюда учиться истине. Кроме того, сказывалась профессиональная привычка задавать вопросы. Она подняла глаза на Волкова.

– Учитель!
– Даша с трудом выдавила из себя это слово. Было для нее что-то унизительное в таком обращении. Но иначе было нельзя.- Есть ли жизнь после смерти?

Волков отложил ложку, произнес серьезно и веско:

– Нет. Есть два суррогата бессмертия: дети и творчество. Бессмертия души нет. Вера в загробную жизнь возникла от страха перед смертью. Смерть всегда казалась людям ужасной и чудовищно несправедливой. Действительно: живет человек, живет со своими чувствами, мыслями, замыслами, воспоминаниями. И вдруг его нет. И никогда - никогда!
– не будет. Люди не могли смириться с этим, поэтому и придумали потусторонний мир.

– А как вы относитесь к Порфирию Иванову?

Оксана покосилась на нее.

– Да дай ты Учителю спокойно поесть.

– Ничего, я люблю, когда спрашивают. Он, конечно, вызывает интерес и симпатию. Его призывы любить людей, вести здоровый образ жизни привлекают. Но прежде чем учить жить, нужно усвоить высшие достижения человеческого духа. Нельзя учить истине, не зная Льва Толстого, Достоевского, Бетховена. Микеланджело, не имея представления об устройстве макро- и микромира. Печально, что образованные люди приезжали учиться у этого полуграмотного человека. В этом - вечное неуважение русской интеллигенции к самой себе. То, что он называл себя Богом Земли - отталкивает.

– А кого вы считаете интеллигентами? Настоящими интеллигентами?

– Настоящий интеллигент - это человек, который прочитал в детстве и юности много хороших книг.

– А совок-то на месте!
– удивилась Ира. Действительно, возле печи лежал совок.
– Кто его нашел?
– Все молчали.

– Огород надо полить, - сказала после завтрака Ира.
– Семеныч каждый день его поливает.

За водой пошли Юля и Даша.

– Лес застыл без печали и шума. Виснет темь, как платок, за сосной, - продекламировала Юля с неуместным надрывом.
– Есенин.

Они пришли к ручью.

– Скоро черника поспеет, и бабки из Климовки сюда потянутся, - сказала Юля.
– Говорят, на этом неплохо заработать можно. В Климовке работы нет. Кто как может зарабатывает. Молодые уехали. Шпана, в основном, осталась.

Они наполнили ведра. Юля разулась, стала мыть ноги. Даша воспользовалась случаем и пошла к поваленным соснам. Совка не было. Осколков тоже. Ямка была засыпана. Юля уже звала ее. Она пошла назад.

На обед Аня сварила борщ. Ели здесь четыре раза. Кроме завтрака, обеда и ужина было еще чаепитие после лекции, на которое приглашали и пришедших послушать.

Оксана попробовала и скривилась.

– Типа недосолила ты его что ли, шеф-повар?.. У тебя же, Анька, раньше борщи классные получались.

– Ничего, - примирительно произнесла Юля.
– Дядя Леня говорит: "Недосып на работе, недосол на столе".

Аня понуро молчала.

После обеда Волков ушел к себе. Застучала пишущая машинка. Он печатал до самой лекции.

Сегодня Валера пришел не один. С ним зашли двое юношей. Они Даше сразу не понравились.

– Шпана климовская, - шепнула Даше Юля.