Чтение онлайн

— Егор! — первой сдалась Гринева.

Девушки так и сидели на полу. Фельдшерица осматривала Лизавету, Баринова бледная и какая-то потерянная, закусив губу, на удивление покладисто позволяла себя осматривать сельскому доктору.

— Я за машиной. Надеюсь, к моему возвращению первая помощь пациентке будет оказана. Буду признателен, если вы поможете этой даме привести себя в порядок. Не захотите — воля ваша, поедет в фельдшерский пункт, в чем есть.

С этими словами я развернулся и вышел на крыльцо, аккуратно прикрыв за собой дверь, практически без стука. Постоял на пороге, глубоко вдыхая свежесть осеннего утра, привел мысли в порядок и пошел к соседу договариваться насчет мотоцикла с коляской.

Можно, конечно, и к председателю обратиться за помощью, попросить машину. Уверен, товарищ Лиходед с удовольствием откликнулся бы на мою просьбу. Но быть обязанным этому жуку не хотелось. Проблема со Свирюгиным все еще не разрешилась.

Мальчишка молчал, помощи не просил. Председатель тоже молчал, но давить на парня не перестал. По нынешним временам ситуация напоминала холодную войну: все наблюдали друг, а другом, но никто не делал первый шаг, боясь нарушить хрупкое перемирие.

Так что вперед, за мотоциклом. Поедет наша болезная в коляске с ветерком. Заодно мозги проветрит. Деревенский колорит, говоришь? Будет тебе деревенский колорит по полной программе.

— Доброе утро, Егор Александрович. Вы чего это спозаранку? Как-никак выходной, случилось чего? — добродушно в голосе поинтересовался сосед.

— Доброго утра, Николай Васильевич, — поприветствовал я мужа Степаниды Михайловны. — Да вот, агрегат ваш нужен, трёхколёсный. Потерпевшую вместе с фельдшерицей в медпункт оставить. Одолжите?

— Ох, ты ж, это кого угораздило? Серьезное что? — заволновался Николай Васильевич.

— Ничего такого, — заверил я. — Ногу повредила гостья моя городская. Додумалась на каблучищах в нашу глуши припереться, вот и подвернула ногу. Оксана Игоревна уже у меня, — поторопился я успокоить соседа, который завертел головой, похоже, намереваясь призвать на помощь жену свою, любознательную и деятельную Степаниду Михайловну. — Не на руках же ее тащить, в самом деле.

— И то верно, — хохотнул дядь Коля. — Их, баб, тока возьму на руки, враз на шею переберутся.

— Вот и я о том, — скупо улыбнулся в ответ. — Так что, одолжите железного коня?

— Так одолжу, чего ж не одолжить хорошему человеку, — заверил сосед. — А ты водить-то умеешь? А то гляди, помогу, — прищурился Николай Васильевич.

— Умею. В армии чему только не научат, — усмехнулся я. «И танком управлять, и на вертолете летать», — додумал про себя, вслух же заметил:

— Я быстро, одна нога там…

— Другой вовсе нет, — хмыкнул Николай Васильевич. — Это не я, Стеша моя так говорит.

— Доброе утро, Егорушка, чего случилось. Ты чего к нам спозаранку? Сломалось чего? Помощь нужна? — раздалось от дома, и к нам заторопилась сама Степанида Михайловна.

Вот не повезло, так не повезло, не успел срулить, покуда хозяйка не вышла. Соседку свою я глубоко уважал и ценил, но вот сейчас не до нее, право слово.

— Все в порядке, — заверил я, не желая вдаваться в подробности. Да кто ж на селе без подробностей-то отпустит.

— Стеша, тут учителю нашему конь мой понадобился, — широко улыбнувшись, принялся докалывать обстановку Николай Васильевич. — В больничку ему надо.

— Что стряслось, Егорушка? — заволновалась баба Степанида.

— Да все в порядке, — с досадой выдал я. — Не со мной. С гостей моей несчастный случай приключился. В туалете упала, ногу подвернула, — не подумав, объяснил я.

— Пьяная, что ли? — охнула Степанида. — А с виду порядочная такая, интеллигентная деваха.

— Да что вы, — отмахнулся я. — Трезвая. Каблучком зацепилась и не удержалась.

— А я вот всегда говорил: неча доче таскать обувку на таких каблучищах. Ишь ты, вырядится в своем городе и цокает, что твой конь подкованный, — с ходу включился Николай Васильевич.

— Ты, Коля, помолчал бы, — строго велела баба Стеша, поправила узел платка, прищурилась, окинула меня строгим взглядом и уверенно выдала. — Не завтракал, поди.

— Отчего же, перекусил, — заверил я бабу Стешу, начиная потихоньку заводиться.

Характер у Егора, конечно, добрый и почти всегда покладистый, но мой-то никуда не делся, вместе со мной переселился в чужое тело. И на мой характер ситуация сильно затягивалась.

— Так что, я беру мотоцикл, Николая Васильевич?

— Фельдшерку вызвал? — заботливо поинтересовалась Степанида Михайловна, хитро блеснув глазами.

— С утра пришла, — заверил я, старательно не глядя на любопытную всезнающую соседку.

О том, что ко мне вечером приехала гостья, знало все село. Что Лизавета моя бывшая, думаю и эта весть разнеслась по домам буквально через час. Что между нами с Гринёвой проскочила искра, уверен, заметили если не все, то самые глазастые. И эту команду глазастых возглавлял Митрич с женой своей и с заклятой подругой семейства Беспаловых Степанидой. Так что и хитрый блеск, и вопрос с подоплекой я заметил, но комментировать не стал.

— Пойдем что ли, выведу коняшку, — предложил Николай Васильевич, сообразив, что дорогая женушка сейчас развернет полноценную атаку на меня.

Я искренне обрадовался словам соседа, потому как терять полчаса на расспросы и прочие ахи-вздохи не хотел. К тому же у меня в доме остались две женщины, откровенно не любящие друг друга. Членовредительства, уверен, не случится, но на словах всякое может произойти. Язык у Бариновой очень резок. Да и Оксана, при всей своей вежливости, за словом в карман не полезет, если Лизавета перейдет все границы.

— Ну, поезжай. Потом в ворота загонишь, как справишься, — велел Николай Васильевич, вручая мне ключи.

— Понял, принял, — я кивнул, легко оседлал железного коня, привычно жестом врубил зажигание, выжал сцепление, выехал со двора. Через минуту уже стоял возле своего дома. Заглушил мотор и пошел выпроваживать незваных гостей.

— Готовы? — рявкнул я с порога, стараясь не смотреть на Оксану.

Нет, на девчонку я не обиделся. Еще неизвестно, что бы я подумал, увидев сцену почти что восемнадцать плюс. К тому же, Гринёва не знала, что я не ночевал дома, вот и сделала выводы на пустом месте. Еще и Баринова масла в огонь подлила. Но где-то в глубине души поселился червячок, который не грыз, но покусывал: мол, ведь ни в чем не провинился до сих пор, ни в чем плохом не замечен, так с чего такое недоверие?

— Егор… Александрович… — начала Оксана.

За время моего отсутствия Баринова успела переодеться в спортивный костюм, и теперь сидела на добротном стуле за столом, облокотившись о печку, все такая же бледная.

Паузу между именем и фамилией в словах Гриневой я тоже отметил. Ладно, спишем на официальную обстановку, решил про себя.

— Машина подана. Можем ехать, — перебил я, не позволив фельдшерице высказаться.

— Тут такое дело Егор… — отбросив все формальности, решительно поднявшись с места, став напротив меня, начала Оксана. — У вашей… — Гринева запнулась, быстро глянула на мое каменное лицо, и закончила. — У вашей гостьи растяжение…