Чтение онлайн

– Адди. – Он тянется к моим рукам, пытаясь притянуть меня к себе. – Я так рад тебя видеть. День был долгий.

Обычно, когда он ко мне прикасается, я таю в его объятиях, но в этот раз я сопротивляюсь. Я зла на него, черт возьми. Он обязан объясниться передо мной.

– Что случилось с тем поэтическим конкурсом, Натаниэль? Ты сказал, что отправил мое стихотворение.

– Знаю, и мне невероятно жаль. – Он опускает голову. – Ты должна знать, ты была моим первым выбором. Мне понравилось твое стихотворение, и я думаю, ты бы легко победила. Но Лотос пошла к директору и пожаловалась, что я выбрал стихотворение, написанное ученицей младших классов, хотя традиционно на конкурс отправляют старшеклассников. Я хотел бороться за тебя, но, учитывая мои чувства к тебе, я боялся, что это будет конфликт интересов. И у тебя будет шанс участвовать в конкурсе в следующем году, а для Лотос это был последний шанс.

Я провела последние два часа, злясь на Натаниэля, но теперь понимаю, что это было неправильно. Лотос – та, кто пошла жаловаться к директору. Это так низко, особенно учитывая ее недавние попытки подружиться.

– Мне так жаль. – Он кладет руки мне на щеки, притягивая мое лицо к себе. – Я должен был бороться за тебя. Я просто боялся, что как только я произнесу твое имя перед директором, она увидит меня насквозь и поймет, как сильно я о тебе забочусь.

Несмотря ни на что, его слова согревают мое сердце. Он заботится обо мне, сильно.

– Все в порядке, – наконец говорю я. – Это не твоя вина. Я понимаю, в каком ты был положении.

– О, слава Богу. – Его плечи опускаются. – Я думал, ты злишься на меня и никогда не простишь. Я сходил с ума, думая, что, когда приду, тебя может не быть здесь.

– Я бы так не поступила.

Он прижимается своими губами к моим, и каждая клеточка моего тела искрится электричеством. До него я не знала, что поцелуй может быть таким. Бьюсь об заклад, Натаниэль тоже этого не знал. Он много говорит о том, как тяжело быть женатым на ком–то, с кем никогда не чувствовал связи, и как быть со мной – это что–то, чего он никогда раньше не испытывал.

– Ты стала так важна для меня, Адди, – шепчет он, когда его губы отрываются от моих. – Я ребенок был, и ребенок она, у моря на крае земли, но любили любовью, что больше любви, мы, или Аннабель Ли! Серафимы крылатые с выси небес, не завидовать нам не могли!

«Аннабель Ли» была моим любимым стихотворением много лет, но я никогда не чувствовала эти слова так глубоко. В конце концов, у меня нет другой мысли, кроме как любить и быть любимой им. Меня почти пугает, до какой степени я без ума от Натаниэля. Он – моя первая мысль, когда я просыпаюсь утром, и последняя, когда я ложусь спать. Когда я пишу стихи в эти дни, они всегда о нем. Я так влюблена в этого мужчину.

– Если бы только я мог встретить тебя, когда мне было шестнадцать, – шепчет он. – Насколько несправедлива вселенная? Я наконец встречаю свою вторую половинку, и я на двадцать лет старше тебя.

– По крайней мере, мы нашли друг друга сейчас, – указываю я. – Это больше, чем получают многие.

– Очень верно.

У нас мало времени, прежде чем обоим нужно будет вернуться домой, и всегда есть страх быть обнаруженными, так что обычно мы сразу приступаем к делу. Это длится недолго, и Натаниэль говорит, что это нормально, когда ты так сильно кого–то любишь. Я думаю о том, каким счастливым я его делаю, и о том, как он несчастлив дома, с женой. Она не может сделать его счастливым так, как я. И она вечно пилит его, чтобы он шел домой, так что мы не можем остаться и поговорить, как нам хочется.

Не то чтобы все было супер просто, даже если бы он не был женат. Моя мама все равно бы заподозрила неладное, если бы я приходила слишком поздно, и никто в школе не должен узнать, конечно. Но если бы он не был женат на миссис Беннетт, я могла бы пойти к нему домой, и мы могли бы заняться сексом в настоящей постели, а не в этой неудобной фотолаборатории. Мысль о сексе с Натаниэлем в постели кажется такой волнующей и взрослой.

Плюс, в конце концов я окончу школу и смогу встречаться с кем захочу. Но если Натаниэль все еще будет с женой, он останется в ловушке.

Если бы только миссис Беннетт не было рядом. Это было бы намного лучше.

Глава 42.

Адди

Пока я сижу в столовой, совершенно одна, как обычно, Кензи опрокидывает весь мой обед на пол.

Для того, кто не смотрит внимательно, это выглядит как случайность. Она проходит мимо моего стола, задевает поднос, и он падает на пол. Но это не то, что случилось на самом деле. Проходя мимо, Кензи хватает мой поднос, выдвигает его так, что он свешивается со стола, а затем роняет его на пол.

И хуже всего то, что сегодня на обед чили. Картошка фри и хот–доги были бы достаточно плохи, но теперь на полу огромная куча фарша и размокшей фасоли, которую мне придется убирать, потому что никто мне не поможет.

– О боже, – говорит Кензи, пока ее подружки хихикают. – Извини за это! Но, Адди, тебе правда нужно быть осторожнее и не ставить поднос так близко к краю стола.

Я сверлю ее взглядом, вскакивая со стула и хватая поднос с пола. У меня есть несколько салфеток на столе, но этого явно недостаточно.

Пока я сижу на корточках на полу, Кензи поднимает мою тетрадь, лежавшую на столе. Она читает листок бумаги сверху тетради, и у меня падает сердце. На этом листке стихотворение, которое Натаниэль написал только для меня. Утро было тяжелым, и я знала, что не увижу его позже, потому что миссис Беннетт заставляет его прийти домой пораньше на какой–то дурацкий ужин, и мне было приятно иметь частичку его с собой. Поэтому я читала его снова и снова, пока глаза не начали болеть.

– Что это? – выпаливает Кензи. Она трясет листок так сильно, что он мнется.

– Ничего. – Я выхватываю стихотворение из ее рук, пока она не наделала серьезного урона. – Просто стихотворение.

– Кто его написал?

Я бы с удовольствием сказала ей, что автор этого стихотворения – Натаниэль Беннетт, и что он написал его для меня, потому что я первый человек, вдохновивший его за много лет. Но, конечно, я не могу ей этого сказать. Поэтому я просто говорю:

– Не знаю. Я переписала его из книги.

Она прищуривается, глядя на меня.

– Тебе стоит убрать это безобразие. И, как я уже сказала, в следующий раз будь осторожнее.

Когда Кензи и ее подружки уходят, смеясь друг с другом, я смотрю на листок из тетради в своей руке. Я морщусь, заметив пятно от чили в углу страницы. Меня бы убило, если бы она как–то повредила это стихотворение. Я читаю его по крайней мере четыре или пять раз в день, хотя уже выучила наизусть.

Жизнь почти прошла мимо меня,

Пока она,

Юная и живая,

С гладкими руками