Чтение онлайн

Если нет средств удержать одних людей от этого безответственного курса (или эти средства невозможно применить), то роль суфия — сделать доступной информацию, на базе которой другие могли бы уберечься от распространения этой порчи. Или он мог бы иным образом содействовать исправлению указанного несоответствия.

Защита и руководство — это функция суфия, превосходящая любую психотерапевтическую роль. Тем не менее, легче суфию делать свое дело, чем страдающему увидеть свою собственную ситуацию, так как жертва может укреплять и сохранять свою болезнь всего лишь посредством догматической деятельности и постоянного напряжения, пропагандой и т. д. Страдающий продолжает подпитывать свое собственное патологическое состояние, потому что утратил ощущение того, что нездоровье в действительности вовсе не является частью его самого. Поэтому он боится потерять его, так как теперь воображает, что такая потеря означала бы потерю самого себя или части того, что он принимает за себя.

Когда недомогание к тому же связано с желанием поддерживать общественный или иной престиж или сохранить свой хлеб с маслом, неадекватная позиция ученого действительно трагична.

Такое состояние описано древними авторами на особом языке, когда они рассказывают о людях, одолеваемых демонами и воображающих, что демоны — это они сами.

Оппозиция суфиев и ученых, как и оппозиция буквалистов и эмпириков, в человеческом обществе во все времена имеет также и другую сторону, чрезвычайно интересную.

Много — возможно большинство — ученых, первоначально выступавших против наших книг по традиционной психологии, стали горячими сторонниками идеи высших измерений в обучении, и многих из них я считаю моими друзьями. За прошедшие десять лет появилось несколько книг и многочисленные работы, в которых ученые показали эту перемену в убеждениях. Как происходит эта перемена?

Обратите внимание на широко известный в социологии факт, что лучшими друзьями становятся совсем не те, кто с самого начала привлекал друг друга или кто пленился идеями другого. Напротив, было установлено, что человек, противостоящий вам, вероятно, станет более верным другом, чем тот, кто становится другом сразу же. Это может показаться странным, но, как я сейчас покажу, этот факт был, безусловно, известен мыслителям и эмпирикам на протяжении веков.

В отличие от поверхностного уровня, на уровне восприятия существует связь, ведущая к гармонии между номинально противостоящими людьми или позициями. Будь это не так, согласие никогда бы не последовало за несогласием. Но есть более веское указание, чем это.

Первая иллюстрация, которую мы можем использовать, чтобы представить это явление в терминах, до некоторой степени, знакомых нашей нынешней аудитории, — это высказывание Джалалуддина Руми о том, что «если явно одно противостоит другому, то, в действительности, они, возможно, работают совместно». Причина, по которой люди обычно не связывают это с присущей противоположностям гармонией, в том, что для оценки высказывания они используют только свое вторичное я, Поскольку они не воспринимают это взаимодействие противоположностей, когда оно возникает, то полагают, что ощущаемая ими оппозиция есть главный фактор.

Во-вторых, если обратиться к Новому Завету, где Иисусу приписывается высказывание «любите врагов ваших», вы увидите, что и с этой точки зрения так же можно быть в гармонии с тем, кто противостоит вам, поскольку эта оппозиция, вполне вероятно, — начало дружбы, как бы это ни выглядело внешне. Поэтому к высказыванию «любите врагов ваших» следует относиться не как к благородному чувству, которое, главным образом, сделает вас лучше, а как к предписанию, которое, на самом деле, описывает более глубокие измерения, уже присутствующие во взаимоотношениях.

С этим параллелизмом между парадоксальными поучениями и существенным фактом сталкиваешься в условиях более глубокого понимания, хотя проиллюстрировать это для тех, кто не имел соответствующего опыта, сложно. Трудно иллюстрируемый в личных отношениях, особенно там, где затронуты индивидуальные разногласия, он может быть выявлен в социальных ситуациях, где не действует внешнее «я». Примирение, знакомое всем нам в личных и общественных отношениях, — это не столько объединение противоположностей, сколько раскрытие сути ситуации, скрытой субъективностью.

Кажется, что суфии и ученые находятся в оппозиции. Но когда они узнают подходы и знание друг друга, эта «оппозиция» исчезает.

МЕТКИЕ УЧЕНЫЕ

Сами ученые очень хорошо знают о главном пороке своей профессии, а именно, сверхспециализации и зашоренном догматизме. Вот история обо всем этом, рассказанная мне ученым, который, в отличие от многих своих коллег, признался, что знает, что похож на героев этой истории, но полагает, что ничего не может с этим поделать:

Случилось так, что во время войны небольшая группа ученых была призвана в пехоту. После обучения все они оказались великолепными стрелками, попадающими в «яблочко» гораздо чаще других новобранцев.

И вот пришло время участвовать в сражении. Враг наступал, и был отдан приказ стрелять. Никто не пошевелился. «Бога ради! — вскричал офицер — почему вы не стреляете?»

«Не можем, болван! — заорал в ответ один из ученых. — Ведь нас не учили стрелять в людей!»

В: Прокомментируйте, пожалуйста, утверждение: «Успех предприятия оценивается по замыслу, а не по его внешней форме»?

О: Это утверждение проще, чем кажется, хотя скрывает определенные недоразумения, имевшие место в прошлом.

Допустим, кто-то пытается выкопать яму, и его цель — выкопать яму. Успех копания ямы определится тем, будет она выкопана или нет. Но внешне это может выглядеть так, будто человек пытается найти золото. Если наблюдатель подумает, что цель в том, чтобы найти золото, он назовет яму "неудачей".

Аналогично и с учениями, институтами, теориями и т. д. Многие были успешными, хотя казались неудачными. Многие неудачные казались успешными, потому что цели, стоявшие перед ними, не были широко известны.

Такая ситуация таит в себе двоякую опасность:

1. Самозваные наблюдатели могут превратно понимать цели.

2. Люди, намеревавшиеся первоначально добиться успеха в одной области, могут поддаться искушению сделать то, что легко может быть названо «успехом» в некоторой другой области.

Существует психологический механизм, посредством которого индивидуум может убедить себя в том, что он пытался сделать нечто иное, чем на самом деле задумывал, и, таким образом, может пожать плоды «успеха»; в равной степени это верно и для общества.

Прогресс человека замедляется или прекращается, когда нацеливаются на очевидный успех (то, что людям легко описать как успех) и теряют импульс, необходимый для достижения цели.

Пример. "Ложный успех":

Мулла Насреддин, упав с осла, говорит осмеявшим его школьникам: «А я и собирался упасть».

Пример. "Истинный успех":

Группа врачей успешно провела вакцинацию всего населения от эндемического заболевания, тогда как местные жители могли подумать, что они выполняли некий магический ритуал.