Чтение онлайн

– А это разве не сражение?
– Она хитро улыбнулась и, отцепив от себя мужские руки, выбежала из проулка.
– Такой прекрасный день глупо тратить на грустные воспоминания! Давайте отпустим прошлое - ведь его не изменить! Давайте не будем торопить будущее - ведь его даже продумать трудно! Давайте жить настоящим, ведь изменив этот день - мы сможем радоваться завтра!

Она вела его вперед, а он пребывал в какой-то прострации.

Плен, отец не сильно любит, жених - дряхлый старик, а она не хочет думать о будущем? Это глупая женская логика, поэтому слабому полу даже учиться в школах запрещают. Если бы, такие как она, стояли у власти, то страна бы развалилась, но ... Ее дух силен. Будто бы она всю жизнь привыкла сражаться.

Но ведь не ей приходиться завоевывать доверие учителей, не ей нужно перебарывать себя и садиться за уроки, не у нее были первые школьные драки, не она будет стоять на ковре у директора. Женщин обучают матери дома, за закрытыми дверями. Отцы же не будут говорить о защите своей чести.

Ее рука мягкая и теплая, а светлые волосы отливают алым золотом под солнечным светом. Мирабет водит его среди толпы за собой и что-то весело или шутливо рассказывает, а он ... Разве эта 'спокойная' дочь, проданная за торговые отношения будет терпеть все что приготовил для нее старик Дейрен?

15.

(тан Зинов Марк - правитель Веты)

– Налоги вновь подняли - народ жалуется, - министр внутренних дел немного приподнялся, чтобы оставить отчет на столе.

– Зато казна не пустует, - будто бы просто так сказал министр финансов.

– А что там с внешними отношениями?
– Король без интереса пролистал жалобы народа и откинул их в сторону.

– Торговля с Райдо стала не выгодной. Тан Августин Аверьян вновь поднял пошлину на наш товар, - министры наперебой начали жаловаться.

Конечно, торговля ведь напрямую касается их бюджета. Куда не посмотри - вокруг одни торгаши и банкиры. А что делать? Благодарности от народа никакой - лучше поддерживать тех, кто в налогах смыслит и деньги в нужный момент дает.

– Торговля это полбеды - к нам идут северяне за долгом, - тихо и испуганно проговорил все тот же министр внешних дел.

Тан резко встал и забегал по залу. Он не хотел связываться с северным народом, который славился своими победами и суровостью. Именно к Северину Вильку бежали все таны за поддержкой, если надвигалась война. При поддержке северных воинов любая армия выигрывала. Они одним своим видом нагоняли ужас и трепет, с ними предпочитали не связываться, но сейчас ...

– Что они требуют?
– В истерике спросил Зинов Марк и посмотрел на сжавшихся министров.

– Полтора миллиона золотых ирий, девушек в невесты - пятьдесят штук и четверть от осеннего урожая. Правда это было в позапрошлом году и сейчас они требовать будут намного больше.

– Казна пуста!
– Воскликнул правитель и упал на свое место во главе стола.
– Дворцовых девок спрятать - пусть он берет из сел и деревень всяких баб. Когда у нас там сбор урожая?

– Так уже через месяц, - подал голос ответственный за сельское хозяйство.

– На земельников наложить сверх барщины еще и откупную в размере одной пятой от всего урожая!

– Пахари вас на вилы поднимут, - тихо подал голос министр сельского хозяйства.

– Пахари с вилами это не воины с севера. На что мне армия? Или они хлеб жуют задаром?

– Только Северин Вильк наладил хорошие отношения с таном Райдо - Августином Аверьяном. Он северянам пошлину снизил и покупает их меха и камень. Августин даже Северину свою дочь в жены предлагал, а вам отказал в сватовстве.

– Он свою девку какому-то варвару готов отдать, а не благородному королю с многовековой непоколебимой властью и чистотой крови?!
– Зинов Марк задыхался от несправедливости и чувства унижения. Он видел спокойное лицо Августина и понимал, что тот попросту издевается!

– А может народу сказать, что северяне виноваты в повышение налогов?
– Предложил кто-то из совета.
– Скажем что Северин идет грабить и разрушать деревни, что девок заберет и дома их спалит... Пусть на вилы поднимают его в каждой деревне. А мы пока оборону выстроим и замок защитим. Армию пополним призывниками и мало мальски их обучим ...

Тан Зинов Марк сцепил руки на груди и предвкушающе прищурился. Направить народ против своего врага? Мысль хорошая и действенная.

(Симон)

Девушка сидит на скамье подсудимых и бледнеет сильнее с каждой минутой.

'Мирабет, что же ты натворила?'

Ее отец - дот Гомер Лиф, скрипит зубами и помахивает лошадиным хлыстом перед лицом. Сейчас он выступает в качестве свидетеля и обвиняющего.

– Жрецы Богов, я обвиняю эту девушку в мошенничестве и надругательстве над моим гостем - Айросом Своном!

Я не смог сдержать улыбки.

Граф Весо сидел и наблюдал за всем, ведь его никто не посмеет о чем-то спросить. Граф - это вам не торговец, но ... как же интересно.

– Вы обвиняете свою дочь в совращение вашего сына?
– Один из жрецов подал голос, а потом посмотрел на 'преступницу'.

– Это не моя дочь!
– Ревет торговец.

– Папа!
– Раздался крик Мирабет и в зале наступила тишина.

Руки связаны за спиной, на лице страх и ... слезы. Она не была похожа на совратительницу.

Гомер приволок свою дочь на Суд Божий. Это он связал ей руки и тянул через весь город за волосы в храм. Потом заплатил кучу денег, чтобы явились все жрецы из близь лежащих храмов.

– Эта тварь напала и покалечила моего друга Айраса, а затем порезала ему плечо. Врачеватель может подтвердить о нанесенном вреде ...

– Он хотел меня изнасиловать! Папа, поверь!
– Выкрикнула Мирабет и в зале вновь воцарилась тишина.

Казалось, что при звуке девичьего голоса застывает время, но ... секунда и народ загомонил.

– Это не моя дочь!
– В сотый раз повторял маленький низенький человек.

– Совсем спятил на старости лет, - раздался голос рядом со мной.
– Свою дочь не признает. Бедная девочка.
– Граф Весо прищурившись, смотрел лишь на жалкую фигуру обвиняемой.

– Боги требуют тишины, - произнес жрец бога Лиц и замер.

Мне показалось или девушка вздрогнула? На секунду в ее глазах появился совсем другой человек. В синих зрачках была та девушка с базара - милая, радостная, но в тоже время умная и решительная. Но через миг на скамье подсудимых была жалкая фигура дочери от которой отказывается отец.