Чтение онлайн

Моё чутьё на магию заголосило, и хотя не принесло ощущения прямой угрозы, масштаб творимой где-то рядом волшбы создавал угрозу всему окружающему, даже мог нанести косвенный вред мне самому. Бежать я не привык, поэтому решил защищать свой укромный уголок в лесу любыми доступными способами. Для этого следовало раньше обнаружить мага, чем он наткнётся на меня. Короткие сборы: кольчугу под куртку, лук через плечо, тройку стрел за пояс, - и я готов к бою с любым противником.

Маг нашёлся в километре от моей последней стоянки. Никакой опасности он уже не представлял, так как был кем-то укорочен на целую голову. Магией больше не воняло, зато откуда-то сбоку еле различимо доносился звон мечей. Этот звук я не смог бы спутать ни с чем на свете, имея громадный опыт его различения, и по нему запросто мог определить характер меча, а иногда и его уникальные особенности. Направившись в нужную сторону, уже через пять минут вслушивания я полагал, что вижу всю картину боя. Три больших, по всей видимости, двуручных меча противостояли паре средних клинков. Двуручники имели между собой некоторые едва ощутимые отличия, но были явно одного и того же типа, сильно мне что-то напоминая. Что-то, чего я никак не ожидал здесь услышать, а потому закрыл свою голову от мыслей об этом. Зато пара мечей вела себя крайне необычно: во-первых, эти мечи были абсолютно идентичны, а, во-вторых, они работали поразительно слаженно. Либо один мастер двумечного боя противостоял сразу трём амбалам с двуручниками, либо действовала слаженная двойка бойцов. Учитывая, что столкновения двуручников с обоими мечами происходили зачастую синхронно, и слабо представляя, как можно двумя средними мечами отбить одновременно два тяжеленных двуручника, я склонялся к мысли о паре бойцов. Мою мысль подтверждали и изредка вплетавшиеся в картину боя мелодичные лязги небольшого ножа: похоже, кто-то из двойки бойцов время от времени использовал нож. Некоторое недоумение вызывала лишь скорость движения пары воинов, которые для такой интенсивности боя должны были чуть ли не летать по полю битвы, но это уже вопрос личного мастерства, так что я испытал лишь чувство уважения к бойцам. Всё мне было понятно даже без зрительного контакта со сражающимися, поэтому я серьёзно засомневался в целесообразности вмешательства в чужой бой. Уже собираясь поворачивать назад, я вдруг почувствовал изменение тональности сражения. Три двуручника начали вдруг работать поразительно быстро и слаженно, словно бойцы неожиданно очнулись ото сна, а ещё через мгновение и пара средних клинков заплясала в поистине невероятном темпе. По крайней мере, я ни с чем подобным до этого просто не сталкивался. Клинки буквально пели, практически непрерывно сталкиваясь с оглоблями противников. Что-то там происходило, что-то, что заставило меня изменить решение и посмотреть на бой вблизи. Чутьё бывалого мечника буквально вопило о чём-то запредельном, происходящем на поляне.

Точкой наблюдения за сражающимися я выбрал высокое надёжное дерево, имеющее сверху очень удобное переплетение ветвей, где мог организовать позицию опытный лучник. Движимый любопытством, я мгновенно взлетел на дерево, и только теперь смог рассмотреть картину боя во всех подробностях. Эти подробности оказались столь неожиданными, что у меня буквально отвисла челюсть: на небольшой поляне рубились трое орков и одинокий воин с волосами, сплетёнными в роскошную косу.

Орки действовали невероятно слаженно, что говорило о высочайшем их профессионализме, который был характерен лишь одному орочьему клану - клану Ветра, самому воинственному и самому уважаемому. Его бойцы неофициально использовались империей для некоторых акций как на орочьей и варварской территориях, так и у наших соседей. В результате неофициальной поддержки императора клан пользовался непререкаемым авторитетам среди своих, имея роскошный каменный город, великолепные тренировочные площадки и лучшее оружие. Его безопасность стерегла даже тройка имперских магов.

Однако мастерство орков просто блекло по сравнению с тем, что творил их противник. Даже мой намётанный взгляд фиксировал лишь отдельные выпады и движения воина, остальные просто смазывались из-за запредельных скоростей. Человек не мог так драться. А ещё человек не мог с лёгкостью блокировать удары двуручников, - не отводить, как это делали мы, гвардейцы, гордясь своими навыками, но именно жёстко блокировать, даже не срываясь при этом с темпа. Мне также было непонятно, какой клинок вот так просто выдержит бесконечный град сильнейших рубящих и режуще-колющих ударов. Да ещё и дробящие удары рукоятью и гардой, когда орки перехватывали свои двуручники за лезвие... Даже самые хорошие офицерские мечи, поставляемые в войска северных гарнизонов по личному распоряжению императора, просто сломались бы от такого обращения. Но самым невероятным лично для меня представлялось участие в бою косы воина. Время от времени она вылетала вперёд или назад, чаще, конечно, назад, во время отступления воина, и наносила оркам ощутимые удары, которые те вынуждены были блокировать своими клинками. Блеск солнца на конце косы и по всей её протяжённости говорил о вплетённом в волосы металле. Именно его звук я принял издалека за звон ножа.

Кроме феерических движений мечами, воин постоянно перемещался, совершая невероятные для человека прыжки, кувыркаясь и делая сальто, выполняя фляги для уворота от скользящих мимо гигантских мечей. Воин точно танцевал, а не сражался, настолько красиво выглядели со стороны его движения. А ещё через мгновение моя челюсть поползла ещё ниже, так как стало очевидным, что воин - женщина! Это вообще ни в какие ворота не лезло, но столь высокая грудь просто не могла принадлежать мужчине, равно как и широкие бёдра, да и длинные волосы отличали именно женщин. Костюм на ней тоже был странным, непривычным, однако будил чувство чего-то смутно знакомого. Чёрная кожаная куртка, с каким-то синеватым отливом, ощущением бархатистости на ощупь, заканчивалась высоким стоячим воротником, доходящим практически до конца шеи. Плотно обтягивающие фигуру брюки были идентичны по расцветке куртке, а изящные сапоги чуть выше колен дополняли общий образ охотничьего женского костюма несколько необычного кроя. Взгляд также приковывала необычная пряжка широкого, увешанного метательными ножами, пояса: на гранях фантастического цветка, сотканного из нитей металла и бриллиантов, играло заходящее солнце, вспыхивая и чуть ли не ослепляя меня даже на таком значительном расстоянии от источника.

Страшный удар двуручника в бок женщины вывел меня из шокового состояния, в котором я пребывал первые мгновения после увиденного. Меч достал её в полёте, так что его траектория тут же нарушилась, и воительница отлетела в сторону. Однако не упала бездыханной, а лишь перекатилась по земле, стремительно вскакивая на ноги. Орки бросились на противницу, пытаясь воспользоваться утерей ею инициативы.
– "Да что же ты ещё думаешь, гвардеец грёбанный!" - прорычал я мысленно.
– "Женщину обижают сразу три орка, с которыми ты всю свою сознательную жизнь сражаешься, а у тебя ещё возникают какие-то сомнения в целесообразности вмешательства в бой!?"

В следующее мгновение я отбросил всякие сомнения и вскинул лук. Три стрелы слетели с минимальными интервалами, на которые я был способен, так что пока одна летела, вторая уже оказалась в воздухе. Но вот третья унеслась к цели только после соприкосновения первой стрелы с телом жертвы.

Первый выстрел был самым успешным ввиду своей неожиданности: стрела впилась в шею орка, найдя уязвимость в его кожаном доспехе с металлическими вставками. Вторая стрела предназначалась другому орку, но тот успел уловить движение в воздухе первой и чуть сместился, так что получил лишь пробитое плечо. Третья вообще отскочила от выставленной для защиты бронированной пластинки на руке того же второго орка. Прекрасно понимая, что с эффектом неожиданности будет лишь первая стрела, я адресовал второму противнику сразу две. В результате моего вмешательства уже в первые секунды один орк оказался повержен, второй несколько отвлечён, но вот третий не спешил оставлять в покое свою жертву.

Воительница пошла в атаку сразу, как только стрела пробила шею орка, и тот начал медленно оседать. Она не раздумывала ни секунды, накинувшись как раз на третьего орочьего бойца, оказавшегося к ней ближе всего. Но темп её движений стал ниже, видимо, удар двуручника сделал своё дело. Лично для меня было вообще невероятным, что после такого чудовищного удара она смогла продолжать бой, пусть и в полскорости. Потеряв в скорости, женщина не смогла разделаться с единственным противником сразу, поэтому, когда к нему на помощь пришёл раненный товарищ, она вынуждена была ещё сбавить темп, переходя в глухую оборону. Теперь она старалась отводить удары противников, а не блокировать их, и здорово сбавила интенсивность передвижения по поляне: фактически она просто отступала под градом ударов. И хотя орки тоже сильно потеряли в темпе без одного товарища и с раненым вторым, они, тем не менее, сохраняли перед ней преимущество. Женщина отступала всё дальше, и по всему выходило, что скоро отступать ей будет некуда, - сзади уже замаячили стволы гигантских деревьев. Ждать рокового момента я не собирался и опрометью кинулся с дерева, бросив даже свой лук.

На бегу выхватывая клинки, я ворвался на поляну. От орков меня отделяла какая-то сотня метров, которую я преодолел буквально в несколько секунд. Не имея возможности дотянуться до шеи высоченного орка, я атаковал его ноги. Подобная тактика не один раз выручала гвардейцев на границе, и не подвела меня и здесь. Несколькими чёткими отработанными ударами мне удалось пропороть кожу орочьего доспеха в области задней стороны бедра и вогнать туда один из мечей на добрую треть. Объектом атаки стал ближайший ко мне орк, которым оказался уже раненный мною в плечо, так что он из-за раны не смог сразу среагировать на новое нападение, и мне удалось отскочить, даже выдернув меч из его туши.

Орки вынуждены были разделиться, и на мою долю достался раненый. Однако сама по себе его рана не вызывала у меня никаких иллюзий: орки крайне выносливые существа, они могут продолжать сражаться до получаса даже истекая кровью из десятка серьёзных ран, а сами эти раны слабо влияют на боевые качества орочьих бойцов. Причина низкой эффективности нашего оружия против них была также и в слишком разной весовой категории: средний орк в два-три раза мощнее и выше среднего человека. Для него удар нашего меча сродни удару тонкого стилета в человеческое тело. Чтобы вырубить его наверняка требовалось практически полностью перерезать его связки под коленями, а уже затем пытаться добраться до жизненно важных органов, надёжно защищённых вставками из металла в кожаный доспех. Уязвимым местом была и шея, но её можно было достать только с помощью лука или арбалета, да и то если повезёт попасть между пластинами брони. Хорошо умирали орки и от попадания стрелы в глаз, а ещё лучше - от отрубленной головы. Но орочьи воины редко ждали, когда же их смогут раскромсать человеческие гвардейцы, а спешили накинуться на них со своими громадными мечами. Так что мы работали с одним орком минимум втроём, для более-менее гарантированного результата вообще требовалось пять-шесть высококлассных бойцов. Иногда мы использовали против них мощные копья, но такие копья для человека слишком тяжелы, для орка же они на один зуб. От таких копий больше проблем оказывалось для самих человеческих воинов, так как орки имели привычку перехватывать свой меч в одну руку, а освободившейся ловить кончик копья. Следующий затем резкий рывок копья заставлял сразу пару воинов терять равновесие и мог стоить им жизней. Поэтому копья берегли на крайний случай, используя в основном при конных атаках с наскока. А вот сочетание обычных мечей и луков или арбалетов давало неплохой результат. Мне же сейчас предстояло одному сражаться с орком, имея при себе лишь пару мечей. И хотя перед глазами стоял недавний пример женщины, схлестнувшейся сразу с тремя орками, мне совершенно непонятно было, откуда в ней столько нечеловеческой силы и выносливости, в сочетании с запредельной скоростью. Лично я всего этого не имел, поэтому мог рассчитывать лишь на свои собственные, скажем прямо, скудные силы.

Шанс у меня появился только благодаря тому, что противник не мог нормально пользоваться правой рукой, в плече которой до сих пор торчала стрела. Орк был вынужден перехватить меч в здоровую руку, растеряв из-за этого солидную часть силы удара. Только из-за этого мне удалось принять удар клинка противника на перекрестие предварительно скрещенных мечей. Орка мой неожиданный успех здорово разозлил, он, видимо, рассчитывал разделаться с надоедливым человечком парой ударов и сразу переключиться на основного противника.

Странно, но орки вели себя чрезвычайно осторожно в бою, что само по себе было столь же необычно, как и сам факт эффективного боя простой женщины с орками. Орки любили размашистые, задорные удары, напрочь отрицая лёгкие тычки своими оглоблями; такую манеру они нарушали лишь в боях между собой, когда эффект от их запредельной силы сводился к нулю такой же запредельной силой противника. И вот теперь они вели бой с этой странной дамой, точно она была таким же, как они сами, орком, используя точные скупые удары, побыстрее отдёргивая мечи, и сразу отдавая инициативу противнику. Ко мне же они отнеслись так, как привыкли относиться к простым людям, то есть как к букашкам, достойным лишь быстрого нанизывания на орочий меч. Единственный успех, которого мне удалось достичь - это надолго сковать раненого противника боем. Тот явно не ожидал от людишки такой прыти, видно, не часто схлёстывался с гвардейскими офицерами северного пограничья. Моя скорость, изящность и расчётливость выпадов одновременно двумя клинками здорово сковали возможности орка к манёвру. Он даже вынужден был уйти в глухую оборону, то отмахиваясь от меня гигантским мечом, то блокируя им удар самого настырного из парных клинков. Безусловно, биться с противником, имеющим более чем двукратное преимущество в длине клинка - дело гиблое для большинства мечников. Однако есть такое явление, как мастерство, которое, как известно, не пропьёшь. Именно мастерство вкупе с парным характером клинков позволяли мне противостоять двуручнику. Хорошим подспорьем была и скорость: размашистый удар двуручника имел инерцию и требовал времени на возвратное движение, чем я вовсю и пользовался. Помогала мне и раненая рука орка, не только снижавшая силу удара, но и создающая небольшую слепую область, куда зажатый в одной руке орочий меч просто не успевал. Сочетание всех этих факторов позволило мне не только не быть размазанным по земле громадным двуручником, но и провести несколько успешных контратак. Они не дали физического эффекта, так как пара новых царапин на теле противника были для него сродни уколу иголки для человека, зато оказали психологическое воздействие и на меня, и на него. Я здорово воспрял духом, а он сильно обозлился.