Чтение онлайн

Они обошли дом, направляясь к подвалу, у которого уже стояли двое сотрудников милиции. Первым шел Мякишев, рассказывая что-то Резунову. Эксперты его интересовали гораздо меньше. В конце концов, именно от доклада полковника Резунова зависит его дальнейшая карьера. Пока он излагал свои доводы, почему задержал двух молодых друзей, Резунов согласно кивал головой, думая при этом, что на месте Мякишева поступил бы точно так же. Все факты были против этих двоих. И если бы пришлось выбивать из них признание силой, Резунов наверняка бы на это пошел. Ему не хотелось признаваться даже самому себе, но он прекрасно знал, что в подобных случаях преступников «додавливают», заставляя сознаться, и не видел в этом ничего дурного. Никто пока не придумал иного способа получения нужных признаний.

Все подошли к подвалу. Вниз вела небольшая лестница из четырех ступенек, по которой они и спустились. Подвал был достаточно чистым, здесь все уже успели убрать. Просторное помещение, метров пятьдесят, и еще две небольшие комнаты, примыкающие к основной.

– На полу, видимо, лежала простыня. Мерзавец готовился, – пояснил Мякишев. – Нашли несколько хлопчатобумажных волокон и отправили их на экспертизу. Но пока там тоже ничего не обнаружили. Есть несколько волосков, не принадлежавших убитой. Возможно, они принадлежат убийце. Мы собирали все, что смогли найти, буквально по миллиметру.

– Простыня, – удовлетворенно кивнул Гуртуев, – ну, да. Действительно, он заранее готовился к своему преступлению. Вы не выяснили, откуда эта простыня?

– Уточняем, проводим целый ряд комплексных экспертиз, даже привлекли московских специалистов. Но по оставшимся двум микроскопическим фрагментам трудно определить место изготовления и продажи. Хорошо, что мы нашли эти фрагменты и точно установили, что здесь была простыня. Мерзавец, видимо, еще и брезгливый, не захотел «работать» на пыльном полу.

– Интересно, как все-таки пропали ключи? – недовольно спросил Резунов. – Неужели эта старая дура ничего не помнит?

– Она не очень старая, ей только пятьдесят, – ответил Мякишев. – Клянется, что утром ключи были на месте. Она отлучалась на минуту, когда привезли молоко, чтобы купить его для внучки, и быстро вернулась. А ключи обычно лежали в ящике стола. Она даже не сразу про них вспомнила, ведь в этот подвал давно никто не заходил. Только уборщица раз в месяц заглядывала и проверяла, чисто ли там. Когда на следующий день консьержка хватилась ключей, то не смогла их найти. А сразу сообщить побоялась, думала, что, возможно, забыла их дома.

– Тогда выходит, что преступник наблюдал за домом и знал, что здесь можно забрать ключи, – предположил Гуртуев, – отсюда и простыня. Это не спонтанное решение, а хорошо продуманное преступление. Я был уверен в этом.

– И вы знаете, кто это сделал? – встрепенулся Мякишев.

– Конечно, – самоуверенно ответил Казбек Измайлович. – У меня нет и малейших сомнений…

Спустя некоторое время он часто задавал себе вопрос – была ли его судьба предрешена, или в ней можно было что-то изменить? Ранняя смерть отца, погибшего, когда Вениамину было пять лет. Долгое и упорное нежелание матери выходить замуж, а потом встреча с Андреем Андреевичем, которая закончилась ее не очень долгим браком. Его детский поход с Муратом. Возможно, если бы он отказался тогда зайти в комнату к Тине, все было бы куда проще. Ведь Яша отказался и просто сбежал, несмотря на насмешки товарищей. А Вениамин остался. Спустя много лет он узнает, что Тину на самом деле звали Антониной и она, спившись, умрет где-то на улице.

Возможно, если бы не их «экскурсия» к Тине, мать не уволилась бы с комбината, они не стали бы продавать свою большую квартиру, и все сложилось бы по-другому. Затем была встреча со Светой, показавшая его полную несостоятельность. Обиднее всего, что Света проговорилась своим подругам, и постепенно об этом узнали остальные друзья, не упускавшие случая зло пошутить над ним.

Наконец, его служба в Средней Азии, когда его перевели в пекло гражданской войны, развязанной в Таджикистане. Вениамин помнил и умирающую журналистку, с которой обошлись так безжалостно и жестоко, и солдата, которого он «спасал» от «дедов». Это был первый и единственный интимный опыт Вениамина с мужчиной. Но ощущение своей силы и власти над другим человеком, переполнявшее его, запомнилось на всю жизнь. Возможно, поэтому он так долго жил с Катей, безропотно исполнявшей любые его прихоти, хотя позже выяснилось, что на самом деле он ничего не понимал в их отношениях.

Поздней осенью они вернулись с дачи домой. Мать ходила на работу, он отправлялся по вечерам в институт, где ему нравилось все больше и больше. Более того, бывший преподаватель, а ныне заместитель директора, решил предложить кандидатуру Вениамина на должность начальника отдела.

Казалось, теперь можно подумать и о женитьбе. Катя по-прежнему сидела дома. Она так же вкусно готовила, убирала квартиру, не жаловалась, когда были проблемы в интимной жизни, и прекрасно общалась с его матерью. Мать уже открыто говорила о женитьбе, да и Полина, ждавшая второго ребенка, намекала, что ей пора иметь племянников.

Вадим часто заходил к ним, и они бывали у них в гостях. Вениамин давно успокоился и не подозревал своего соседа, хотя воспоминание о том, как долго они не открывали дверь, иногда пробуждали в нем какие-то смутные подозрения.

Истина открылась в новогоднюю ночь. Они решили провести ее в недавно открывшемся ресторане «Царь-рыба», куда их пригласил Вадим, – директор ресторана был его хорошим знакомым. Кроме самого Вадима с супругой, за столом сидели еще несколько бизнесменов со своими женами и подругами. Вениамин отправился в ресторан с Катей, а мать решила встречать Новый год с Полиной. Погосян не любил ходить с супругой в ресторан, к тому же она ждала второго ребенка, и они встречали Новый год дома с матерью Полины и приехавшими из Армении родственниками Марлена. Для новогоднего вечера Вениамин купил Кате модное синее платье, на которое ушла его трехмесячная зарплата. Но он хотел, чтобы его жена выглядела достойно рядом с женами и любовницами бизнесменов и солидных людей, сидевших с ними в ресторане.

Новогоднее торжество было в самом разгаре. Вадим много пил, охотно шутил, рассказывал какие-то не очень пристойные анекдоты. Ровно в двенадцать все подняли бокалы с шампанским. Вениамин пил меньше других. Он вообще мало употреблял спиртного. А Вадим в ту ночь был в ударе. Он говорил беспрерывные тосты, вспоминал забавные истории. В какой-то момент Вениамин увидел, что Кати нет рядом. Очевидно, она вышла, когда он разговаривал с соседом, солидным пузатым мужчиной, оказавшимся руководителем местной налоговой службы. Вадима тоже не было за столом. Через несколько минут, почувствовав неладное, Вениамин поднялся и вышел в туалет. В мужском туалете было пусто. Он постоял немного у женского и нерешительно открыл дверь – тоже пусто.

Нельзя быть таким ревнивым, подумал Вениамин, наверно, они вышли подышать свежим воздухом. Он открыл массивную входную дверь и выглянул на улицу. Пустынная ночная улица освещалась весело мигающими яркими огоньками магазинных витрин. Ни одного прохожего, да и какой сумасшедший будет прогуливаться в новогоднюю ночь? Это уже начало беспокоить Вениамина. Он вернулся в зал, остановил проходившего мимо официанта и спросил:

– У вас есть отдельные кабинеты?

– Они все заняты, – махнул рукой официант, – сегодня же Новый год. А зачем вам кабинет?

– Просто спросил, – ответил Вениамин.

– Если для свидания… – улыбнулся опытный официант. – Идите до конца коридора, там есть комната для подобных встреч. Наш директор иногда дает ключи своим знакомым.

Если бы он не добавил эту фразу, возможно, Вениамин вернулся бы на свое место за столом. Но он вспомнил, что директор был близким знакомым Вадима, и буквально заставил себя пойти в ту сторону, куда показал официант. Подозрительные звуки Вениамин услышал, еще находясь в коридоре. Они так торопились, что даже не закрыли за собой дверь. Катя раскинула ноги на кушетке, задрав свое модное синее платье, которое он ей купил для этого праздника, а над ней возвышался полураздетый Вадим и двигал ягодицами. Но больше всего поразило Вениамина поведение Кати. Обычная молчаливая, тихая, сдержанная, она стонала от удовольствия, изо всех сил сжимая спину своего партнера.