Чтение онлайн

23 июня утром на командный пункт Юго-Западного фронта, расположенный в Тернополе, прибыл начальник Генерального штаба РККА Г. К. Жуков. К тому времени в войска из Москвы уже поступила директива № 3 за его подписью, которая предусматривала переход советских войск в контрнаступление с задачей разгрома противника на главных направлениях и переноса военных действий на его территорию. При этом, по признанию самого Георгия Константиновича, из доклада Н. Ф. Ватутина он знал, что обстановка в приграничной полосе остается неясной и управление войсками нарушено. Отдавать директиву о проведении контрударов в таких условиях во всем канонам военной науки считалось неправильным. Но Г. К. Жуков, несмотря на это, разрешил Н. Ф. Ватутину отдать директиву от имени начальника Генерального штаба РККА.

Приказ о проведении контрудара за подписью Г. К. Жукова вызвал резкие возражения начальника штаба Юго-Западного фронта генерал-лейтенанта М. А. Пуркаева. Он пытался доказать, что нельзя переходить к активным действиям в условиях неясной обстановки, когда противник не остановлен обороной, а у войск фронта на данном направлении недостаточно сил и средств. Командующий фронтом генерал М. П. Кирпонос уже начал соглашаться с доводами своего начальника штаба, но приезд в Тернополь начальника Генерального штаба сразу же поставил точку в этих сомнениях. М. П. Кирпонос в присутствии начальника Генерального штаба предпочитал помалкивать, а сам Г. К. Жуков не терпел никаких возражений.

Утром 23 июня, когда угроза прорыва противником тактической зоны обороны 5-й армии стала вполне очевидна, генерал-майор М. И. Потапов получил приказ командующего войсками фронта на переход всех сил его армии в наступление с задачей уничтожить владимир-волынскую группировку врага и восстановить положение по государственной границе. Задача была явно непосильная, поскольку три армейских корпуса противника, усиленные танками, развивали наступление на восток.

Не позволяло 5-й армии перейти к наступательным действиям и то обстоятельство, что ее резерв — 22-й механизированный корпус (без 41-й танковой дивизии) совершил 50-километровый марш и к исходу 23 июня приводил себя в порядок в районе Дубище, Клепачев, Секиричи с тем, чтобы выступить в район Ковеля. В это время его 41-я танковая дивизия прикрывала Ковель.

На рассвете 24 июня 19-я танковая дивизия 22-го механизированного корпуса сосредоточилась в районе севернее Войницы, а его 215-я моторизованная дивизия с приданным танковым полком — в 10–15 км севернее Владимир-Волынского. В 14 часов 19-я танковая дивизия, имевшая всего лишь 45 исправных танков Т-26 и 12 бронеавтомобилей, во взаимодействии с 135-й стрелковой дивизией атаковала противника в направлении Войницы и вынудила его к отходу. Однако к 18 часам 24 июня противник сам нанес удар по левому флангу советских дивизий, в результате которого 19-я танковая дивизия потеряла более половины танков и отошла. В бою был убит командир 22-го механизированного корпуса генерал-майор С. М. Кондрусев, ранены командир 19-й танковой дивизии и все подчиненные ему командиры полков.

215-я моторизованная дивизия смогла перейти в атаку только в 4 часа 25 июня. После 15-минутной артиллерийской подготовки она перешла в наступление к северо-востоку от Владимир-Волынского, но, получив мощный встречный удар 298-й пехотной дивизии противника, была вынуждена отходить в северном направлении, подвергаясь авиационным ударам. В результате армейский контрудар, организованный без должной разведки, учета обстановки, четкого взаимодействия между соединениями, разновременно вводившимися в бой под ударами авиации противника, принес войскам 5-й армии больше вреда, чем пользы [59] .

Так же неудачно закончился и армейский контрудар 4-го механизированного корпуса в полосе обороны 6-й армии. Советские войска несли потери, отступая на восток. Оборона на поспешно занятых, неподготовленных промежуточных рубежах отдельных частей и соединений была эпизодической. Армейские резервы были введены в бой, фронтовые резервы — неудержимо таяли. Несмотря на это, Г. К. Жуков с удивительным упрямством требовал разгромить вклинившегося противника контрударами с целью переноса боевых действий на территорию врага.

Под давлением начальника Генерального штаба, несмотря на неудачный исход первых армейских оборонительных операций, командующий войсками Юго-Западного фронта генерал-полковник М. П. Кирпонос решил нанести контрудар по противнику силами четырех механизированных корпусов в районе Броды — Дубно — Владимир-Волынский и доложил это решение Г. К. Жукову.

Выслушав решение командующего Юго-Западным фронтом, Георгий Константинович не стал возражать. «Решение было разумным, и я согласился с командованием фронта, предложив, однако, проверить обеспечение взаимодействия между корпусами и авиацией фронта», — пишет он в своих мемуарах.

Уместно задать вопрос: о каком взаимодействии могла идти речь? Положение противника точно не известно, зато в воздухе безраздельно господствует его авиация. Механизированные корпуса разбросаны на широком фронте и находятся в движении подивизионно, и когда они выйдут на рубеж контратаки, неизвестно. Комендантская служба отсутствует. Рубежи контратак не разведаны и не обозначены на местности. Рубежи ближайших и последующих задач, время выхода на эти рубежи корпусам не указаны. Взаимосвязь между корпусами отсутствует. Не нужно быть начальником Генерального штаба, чтобы понимать, что проведение контрудара в таких условиях заранее обречено на неудачу. Несмотря на это, контрудар механизированных корпусов Юго-Западного фронта все же состоялся.

Для ликвидации угрозы глубокого прорыва обороны войск Юго-Западного фронта и уничтожения главных сил 1-й танковой группы противника в районе Дубно командующий войсками Юго-Западного фронта принял решение 25 июня силами 22-го, 9-го и 19-го механизированных корпусов нанести контрудар с севера, а силами 8-го и 15-го механизированных корпусов — с юга. Контрудар был организован поспешно, отсутствовали единое руководство участвовавшими в нем соединениями и надежная противовоздушная оборона. Механизированные корпуса вступали в сражение после изнурительных 200–400-километровых маршей, в ходе которых они несли значительные потери от ударов вражеской авиации и вследствие технических поломок материальной части.

Неудивительно, что фронтовой контрудар в районе Дубно вылился во встречные сражения пяти советских механизированных корпусов против главных сил 3-го и 48-го моторизованных, 55-го и 29-го армейских корпусов 1-й танковой группы противника, которые продолжались с 26 по 29 июня 1941 года.

Генерал К. К. Рокоссовский, который в то время командовал 9-м механизированным корпусом, позже в своей книге «Солдатский долг» писал:

«26 июня по приказу командарма Потапова (командующий 5-й армией. — Авт.) корпус нанес контрудар в направлении Дубно. В этом же направлении начали наступать левее нас 19-й, а правее 22-й механизированные корпуса. Никому не было поручено объединить действия трех корпусов. Они вводились в бой разрозненно и с ходу, без учета состояния войск, уже двое суток дравшихся с сильным врагом, без учета их удаленности от района вероятной встречи с противником.

Время было горячее, трудности исключительные, неожиданности возникали везде. Но посмотрим распоряжение фронта, относящееся к тому периоду: „Нанести мощный контрудар во фланг прорвавшейся группе противника, уничтожить ее и восстановить положение“. Согласовывалось ли оно с обстановкой на участке, о котором идет речь, не говоря уж о положении, сложившемся к 26 июня на житомирском, владимир-волынском и ровенском направлениях, где немецкие войска наносили свой главный удар? Нет, не согласовывались. У меня создалось впечатление, что командующий фронтом и его штаб в данном случае просто повторили директиву Генштаба, который конкретной обстановки мог и не знать. Мне думается, что в этом случае правильнее было бы взять на себя ответственность и поставить войскам задачу, исходя из положения, сложившегося к моменту получения директивы Генерального штаба» [60] .