Чтение онлайн

Виноградников здесь уже не было, зато воды - вдосталь, а снега оставалось совсем немного, земляные кочки так и вовсе успели выставить на вид зеленые травяные макушки. Посему князь решил сделать тут дневку, чтобы лошади смогли набить брюхо до отвала, и только после этого двинулся дальше, по узкой тропе, тянущейся вдоль самого русла. Всего через три часа они оказались на окраине города, мало чем отличного от Ак-Мечети. Те же самые кроны деревьев, прячущие большинство построек, стройные минареты, отдельные крупные дома - и никаких крепостей.

– Верховым на рысях всего один бросок, - отметил для себя Зверев.
– И у кого тут спрашивать, где найти этого проклятого Янша-мурзу?

Как и в прочих известных князю исламских городах, здешние дворы не имели окон наружу. Жители востока не привыкли сидеть на завалинке, болтать у колодца, интересоваться делами соседей. Каждая семья замыкалась в своем уютном дворике и… И князь пока не видел впереди ни одной живой души. Только стены и проулки.

– Вдоль реки надо бы пройти, княже, - посоветовала Прибава.

– Почему?
– поинтересовался Андрей.

– Наверняка хоть кто-то из ближних домов вскорости за водой придет, господин, - потупив глаза, ответила она.
– У воды завсегда людей много. Надобно токмо глянуть, откуда черпают, да там и подождать.

– Татары невольника пошлют. Откуда ему знать про не самого знатного мурзу?

– Рабы здесь в большинстве православные. Спросим, где храм здешний, а уж там батюшка про басурман завсегда знает. Кто злой, кто жестокий, кто богохульник. Кому еще прихожанам на хозяина пожаловаться, как не ему, у кого утешения в горести искать?

– Умница, - оценил идею князь.
– Только всем обозом туда тащиться ни к чему. Полель, с Прибавой пойдешь. Узнаете путь к храму - и обратно.

Холоп с девушкой вернулись минут через пятнадцать, еще полтора часа ушло на то, чтобы обогнуть Карасубазар с западной стороны, пробираясь пока заснеженными полями вдоль лысых, каменистых, но пологих склонов. В храме Успения князь просто показал священнику свиток, в душе надеясь, что тот признает в боярине Лисьине своего прихожанина. Но тот покачал головой:

– Нет, боярина сего не видел ни разу. Но про мурзу Яншу ведаю. Кочует он у Суджу-Кая, в долине. Три юрты у него в кочевье, помнится. Больше ничего не скажу.

– Как его найти, святой отец?
– свернул грамоту князь.

– Отсель еще верст семь будет, - задумался батюшка.
– Это коли вдоль реки ехать. Она там петлять начинает, и по левую руку скала серая выступает. Это Суджу-Кай и есть. В двух верстах далее опять горы поднимаются. Меж этими камнями долина от реки уходит на три версты. Вот там он и кочует, мурза этот. Где точно, не скажу. Но, мыслю, там уж найти не сложно.

– Благодарствую… - Князь кинул монету в ящичек на нужды церкви, вышел, и обоз снова тронулся в путь.

Шаркая полозьями по прошлогодней квелой траве, обоз приполз к камню Суджу-Кай только на следующий день. Зато - почти на рассвете. Как раз благодаря солнцу, подсветившему еще заснеженные западные склоны за долиной, Андрей и заметил среди белизны слабый серый дымок.

Оказалось, что юрт у мурзы Янши не три, а целых пять. И стоят все они на юге долины, под северными склонами. И разумеется, вдоль этих склонов множеством коричневых прядей тянулись штакетники с виноградной лозой. На плантации трудилось больше полусотни невольников. Зверев, на время забыв про холопов и обоз, бросил поводья лошади и зашагал к винограднику, вглядываясь в фигуры далеких рабов.

– Эй, боярин!
– весело окликнули его от крайней юрты.
– Не меня ли ищешь?

У покачивающегося полога отирал руки о подол халата улыбчивый татарин. Широкое лицо его с пухлыми розовыми щеками настолько не подходило тощему телу, что тонкие усики, по здешней моде уходящие вниз по краям рта, указывали не на ключицы, а на середину плеч. Уши же и вовсе выпирали наружу. Правда, тут отмечалась изрядная лопоухость.

– Здрав будь, хозяин. Богатства тебе и благоденствия.
– Андрей приложил руку к груди, чуть поклонился. Он помнил, что с этим человеком придется торговаться за жизнь отца, а потому грубить ему не следовало.
– Не ты ли будешь мурзой Яншой из рода беев Шириновых?

Полог приподнялся, из-под него один за другим стали выбираться еще татары. Пожилые и совсем дети, безусые мальчишки и крепкие воины. Многие были с ножами, но без боевого оружия.

– За добрые слова тебе спасибо, боярин, - двумя пальчиками провел по тонким усикам крымчак, от носа в стороны и вниз до подбородка.
– Чую я богатство…

Внезапно татар растолкал патлатый бородач в стеганом халате, вырвался вперед:

– Андрей!!!

– Отец?
– В таком обличье Василия Лисьина Зверев не видел еще ни разу, а потому, узнавая глаза, нос, контуры лица, голос, он продолжал еще сомневаться. Но бородач уже сжал его в объятиях:

– Андрей! Андрюша… Сын, откуда?

– Ну, как откуда, батюшка?
– Андрей окончательно убедился в том, что перед ним тот самый человек, ради которого он и отправился в путь.
– За тобой приехал, как же еще? Ты как? Жив ли, здоров ли? Сказывали, увечен.

– А-а, сын, стало быть, батюшку навестил?
– опять засмеялся татарин.
– И вправду, значит, богатым мне быть. Эй, Зухра, еще подушку к столу положи. Гость приехал! Проходи внутрь, боярин Андрей! Хаш остывает, мясо сохнет. Когда стол накрыт, время страсть как дорого!

– Идем, сынок, идем, - увлек князя за собой Василий Ярославич.

В юрте после улицы показалось темно - ничего не разглядеть. Но гостя провели, усадили на пол, на плоскую, как блин, подушечку, подали в руку пиалу. Андрей сделал пару глотков, понял, что угощают кумысом, и допил остальное. Татары довольно зашумели. Мурза, сидящий во главе стола, что-то откромсал от туши, лежащей перед ним, протянул. Крымчаки из рук в руки передали Звереву изрядный мясной шмат на кости. Князь кивнул, достал малый нож и, по русскому обычаю, стал срезать небольшие кусочки и отправлять в рот. Хозяева посмеивались, но без неодобрения.

– Андрей тебя зовут, боярин?
– расправив куцые плечи, уточнил мурза Янша.
– Хороший у тебя отец, боярин Андрей. Храбрый воин. Сильный. Дрался, как лев! Кабы конь его не оступился, так, глядишь, я бы у него в гостях оказался, а не он в моем кочевье. Но покачнулся он, опустил свою саблю. Тут я его щитом и оглушил. А коня того глупого и убили там же, постигла рука Всевышнего за проступок тяжкий.

– Так ты цел, батюшка?
– нашел отца глазами князь.
– Была весть, увечным ты оказался.