Чтение онлайн

Радист прекратил жевать, переглянулся со своими. Потом выдал:

– Опять?

– Больше не потревожим, нам тут делать теперь нечего.

Никитин проворчал, стряхивая пепел:

– Если, конечно, на заставе вновь какой-нибудь разведчик не поджидает с дельным предложением, мля…

Кравцов не стал ничего добавлять. Странно.

Батяня оглядел окружающие скалы, сосны, Потом, подумав, скинул рюкзак на землю и прилег, устроившись поудобнее, все равно вертолет прилетит не раньше чем через час, есть время насладиться покоем, подумать, все взвесить, еще ведь и с начальством встречаться, отчитываться за двухнедельное опоздание, так что следует основательно подготовиться к «разбору полетов»… Обидно, конечно, что все лавры достались другим, но Петрович вполне резонно заметил, что светиться необязательно. Во-первых, по головке не погладят за практически самовольные действия, за использование поддельных документов и участие в расстреле нескольких десятков человек, пусть и подлых. Во-вторых, по комиссиям затаскают, месяца три пройдет, пока все не выяснят и не разложат по полочкам. Ну и третье – фигура

Петровича перестанет быть незаметной, а этого разведчику не надо, так как помешает дальнейшей работе по своему направлению. Лавров попытался узнать, что за направление, но в ответ услышал лишь такое: «Много будешь знать, сон потеряешь».

Больше вопросов не возникло никаких.

Перед отлетом, само собой, шашлык пожарили, водка-закуска, отдых на природе, Кравцов даже нескольких белок подстрелил, на хвосты, а с утра довелось лететь в одном самолете с самим директором ФСБ. Правда, Марина тоже объявилась, Петрович разыскал в Благовещенске, и рассказала все в подробностях, начиная с того момента, как группа сошла с поезда. В общем, полет прошел нормально. Потом было десантирование в десяти километрах от границы, небольшая перестрелка с недобитками, ну и выход на этот пограничный наряд.

А что до наград и славы, то… то вспомнился опять же Петрович. Разведчик перед расставанием показал все свои награды, много, потом пожал плечами. И добавил:

– Ну, есть они, и что? Раньше бы гордился, грудь выпячивал, а сейчас… сейчас с ними внуки играют, когда у меня гостят. Не награды важны в человеке, Андрей, а – сам человек.

Вдали послышался знакомый шум приближающегося вертолета. Десантники подхватились на ноги. Совсем скоро предстоит свидание с Главкомом ВДВ, а это похлеще, чем китайцев стрелять и взрывать, генерал был грозен весьма, когда сердился.

На заставе тоже ничего не поменялось, та же унылая картина, асфальтированный плац с разметкой, кирпичное здание штаба, солдаты на турниках, грузовик у столовой, зелень насаждений. Единственное изменение вносил лишь спешащий к вертолету прапорщик Ванин, опирающийся на тросточку и весело что-то кричащий, из-за шума винтов не разобрать, что именно. Уже откуда-то прознал, что вернулась группа, поэтому торопился…

Подковылял, утер пот со лба. Тут же полез обниматься:

– Гады, без меня улетели! Разве так нормальные люди поступают? Где это видано, чтобы прапорщика Ванина в санчасти оставлять, под неусыпным надзором какого-то хмурого здоровяка, а самим на дело ходить? Куда мир катится, скажите мне?!

Кравцов развел руками:

– Меньше спать надо. Самое интересное проспал, а с нас спрашиваешь.

Ванин засопел, прищурился:

– А не ты ли посоветовал промедол мне вколоть, а?

Лавров поспешил успокоить обоих:

– Ладно, будет вам. Как дети малые, честное слово. Давайте думать, что начальству докладывать, генерал три шкуры спустить может.

– А что докладывать? – Ванин перехватил трость в другую руку. – Как было, так и доложим.

Батяня отрицательно качнул головой:

– Нельзя. Наша отлучка должна остаться в глубокой тайне.

– Охренеть.

Никитин, до этого молчавший, подал идею:

– Может… может, скажем, что из-за ранения прапорщика были вынуждены торчать в горах и ждать, пока он оклемается? А что, думаю, поверят. Да и что на нас всех собак спускать, задание же выполнили, Хасана поджарили в лаборатории, а что задержались, так… так с кем не бывает?

Кравцов кивнул, добавил:

– Да, а пока сидели, от скуки забрели в Восточную Сибирь, за… за грибами, например, или ягодами. Заблудились в тумане, короче. По пути китайцам харю начистили, ну и так-сяк, по мелочи.

Вертолетчик вылез из машины, недоумевающе глядел, как четверо десантников громко хохочут. Пожал плечами, не понимая причины, и ушел докладывать начальнику заставы о возвращении. Пару раз оглянулся даже.

Десантники прекратили хохотать. И направились к штабу, по пути договорившись о том, что будут излагать в случае вопросов начальства. Предстояло еще сдать захваченное у боевиков оружие и получить назад свои настоящие документы, ходить с поддельными паспортами надоело, хотелось вновь видеть свои истинные данные… К тому же следовало разобрать старое оружие и снаряжение, которое оставили здесь две недели назад, в общем – создать полную видимость того, что никуда не улетали, а только что вернулись с соседней горной страны, вот только что вернулись, только что, часа еще не прошло. Прапорщик удовлетворил свое любопытство, хотя и задал не меньше сотни вопросов, теперь же с хитрым видом ковылял рядом, гордился товарищами, утеревшими нос суперменам из ГРУ и остановившими боеголовку в самый последний момент.

Три больших звезды генерала блестели холодно, словно передавая настроение Главкома ВДВ. Невысокий, седоватый, сцепив руки за спиной, стоял у окна и смотрел на унылый весенний пейзаж, поливаемый затяжным дождиком. Хмурился.

В кабинет вошли четверо. Старший доложил по форме…

Главком развернулся. Строго глянул, словно этим своим взглядом в пол хотел вколотить, но на вошедших это нисколько не подействовало: если бы действительно ничего не сделали, тогда да, глядели бы перед собой и понуро молчали, а сейчас… сейчас смотрели, не отводя глаз. Еще бы, столько дел провернули, главное – не проговориться случайно.

Генерал поинтересовался:

– Где болтались две недели, товарищи офицеры?

Лавров заученно сообщил:

– Были вынуждены принять помощь местного населения в лечении прапорщика Ванина. Оставались все это время с ним. Не бросать же?

– А полевой командир Хасан и лаборатория по производству наркотиков?

– Еще на второй день взорвали, товарищ генерал.

– По рации сообщить нельзя было?

– Сломалась, товарищ генерал. С самого начала операции попали в затруднительное положение – были атакованы крупным отрядом боевиков, оказавшимся поблизости. В результате потеряли часть снаряжения и рация была повреждена.

Главком выслушал все с каменным выражением лица. Потом указал на Ванина. Заметил, что можно было и к своим выйти после выполнения задания:

– Прапорщик вроде жив-здоров. Неужели не смогли донести его до заставы?

– Никак нет, товарищ генерал. Состояние прапорщика было крайне тяжелым, произошла большая кровопотеря, и мы вынуждены были остановиться у местных жителей.

Главком немного помолчал, разглядывая десантников. Вздохнул, больше для вида, так как гневаться было не за что, все выполнили и вернулись практически невредимые.

Прошелся по кабинету. Погрозил кулаком, не сдержавшись. Потом остановился и высказал то, что было на душе:

– Пока вы там в горах торчали, господа офицеры, тут такое дело подворачивалось. Какие-то уроды атомную боеголовку сперли, в Китай хотели утащить. Самое время нам было вмешаться, добавить к заслугам ВДВ еще одну… А вы…

Генерал еще раз кулаком погрозил, будто и таким жестом хотел красок внести. Продолжил:

– А вы в горах прохлаждались вместо этого. Майор, ты бы смог остановить боеголовку?