Чтение онлайн

– Что это значит? – не понимает Далила и смотрит на Января.

Январь сам еще не может проанализировать эту ситуацию и отделывается шуткой.

– Почему тебя заказали вместе с Карпеловым, если ты уже больше года не работаешь в милиции? – спрашивает Ева и садится к компьютеру.

– Откуда я знаю? Может, это его заказали вместе со мной, я ведь, пока работал в частном агентстве, платил ментам за информацию, если не мог найти ее сам. И не спрашивай, за какое такое раскрученное мною дело меня могли заказать! За любое!

Ева смотрит на эмблему компании «Волк», увеличивает ее на экране, дробит на фрагменты, но ничего, кроме сидящего волка, поднявшего к пятну луны острую приоткрытую пасть, она не находит. Далила берет телефон, набирает номер. Под осуждающие взгляды она просит к телефону Ларису. Кивает, словно все поняла, кладет трубку, оглядывает по очереди троих, застывших в ожидании, и сообщает:

– Не может подойти к телефону. Потому что уехала на похороны мужа.

Ева открывает файл и смотрит на фамилии Ларисы П., сварщика и актера. Все фамилии разные. Она открывает архив и читает в бланке удостоверения многодетной семьи фамилию мужа Ларисы П. Такая же, как у жены.

– Мало информации, мало. Звони. Спроси, куда она уехала на похороны.

– Угадайте, – улыбается через минуту Далила.

– Саратов, – говорит Хрустов. – Там убили актера. Угадал?

– Угадал, – кивает Далила, – Саратов.

– Исключено, – вступает в разговор Январь. – Пусти меня, я открою коды информации по убийствам МВД.

– Я сама открою. Актер не был ее мужем, он работал в Саратовском театре, а приехал из Заволжска, куда родственники и увезли его тело. Еще пять дней назад. Значит, она поехала хоронить не его.

– Открывай всех умерших по Саратову за последние три дня, – говорит Хрустов Еве.

– Будем делать ставки? – спрашивает Ева, когда на экране открывается длинный список имен.

– Этот актер был ее любовником, изменил, она его зарезала! – предлагает Далила.

– Для этого не надо давать было объявление в «отстреле», – отвергает версию Ева.

– Он – ее муж, только с другой фамилией, – предлагает Январь. – Но почему его тогда увезли хоронить без жены?

– А жизнь интересней вымысла, – на экране Ева подчеркивает фамилию и инициалы заключенного, мужа Ларисы П., скончавшегося в тюрьме от туберкулеза. На последнем году своей восьмилетней отсидки.

– Ничего не понимаю! – разводит руками Далила. – Она поехала хоронить мужа? А почему тогда получила деньги за убитого актера? Муж ведь не мог убить, он же сидел!

– Это все уже детали, – вздыхает Хрустов. – Сидел, имел друзей, которые выходят. Жена отдаст долю. Она вообще может быть не в курсе.

– «…И пишу тебе, дорогая женушка, чтобы ты не удивлялась, но я купил тут случайно билет лотерейный, так вот этот билет точно выиграет много денег, ты эти деньги получи, а дружку моему, который тебе письмо мое передаст, отдай четвертину. С тем и прощаюсь с тобой, а письмо мое сожги, не то будет худо! Любящий тебя и детишек муж» – приблизительно так, да? – Январь продекламировал условное письмо с таким чувством, что самому стало неловко: – Это я у Пискунова научился воображать.

– Пискунов Пискуновым, а стиль! Какой стиль, сколько жизни! – похвалила Ева. – А вот интересно, откуда у заключенных саратовской тюрьмы компьютер с подключением в Интернет?

– Это ерунда, – уверенно заявил Хрустов. – Я одного охранял, мы с ним пятнадцать суток прятались в изоляторе временного содержания. Он изображал американца, а я идиота с задатками карточного шулера. Так вот ему за деньги могли и вертолет для прогулки пригнать на крышу, не то что компьютер притащить. А если серьезно, то из тюрьмы ведь за хорошее поведение выпускают иногда погулять и даже на поселение. А погулять можно и с подростками в компьтерном салоне.

– Просто какой-то заключенный убивает случайного человека в городе, узнав, что тот заказан? Зачем ему тогда брать четвертину, как тут придумал Январь, почему не взять заказ себе? – не понимает Далила.

– Потому что он мог сесть в тюрьму, когда в помине не было виртуальных заказов, потому что он никогда не поверит, что не попадется, если засветится хотя бы только кодом, он никогда не пойдет на игру получать деньги, только что выйдя из тюрьмы, – говорит Ева. – Я работала с этой публикой. Муж мог и не просить никакого друга, зная, что обречен, мог сделать все сам, выбравшись из изолятора, а жене просто прислать по почте письмо. Она – вне подозрений, потому что далеко от Саратова. Человек так устроен, что чем обоснованней ты обещаешь ему полную анонимность и безнаказанность, тем меньше он тебе верит. Я не удивлюсь, если половина заказов была выполнена в одном городе, а приз получал родственник или доверенный человек в другом. Такая вот специфика русской жизни. Январь прав: концов не найти. Мы никогда ничего не докажем, эта паутина сплетена качественно и изящно.

– Ребята, я давно не проводила время так интересно, но нам пора, – разводит руками Далила. – Мы поедем? – Она подходит к Еве, обнимает ее и смотрит, чуть отстранившись, в близкое лицо.

Вбегают в комнату одетые младшие, цепляются с силой за ноги закрывшей глаза Евы.

– Раз уж тут у нас в квартире полно случайных людей, – заявляет из коридора Кеша, – и то и дело кто-то ломится в дверь, я, пожалуй, возьму с собой лыжи.

– Январь! – Далила протягивает удивленному Январю куртку. – Тебе пора. Довезешь нас до вокзала.

– Может, я довезу? – спрашивает Ева.

– Нет уж, ты сиди тут, пока эти четверо в касках и бронежилетах не перестанут проводить обыски. А то ведь дверь разрежут, если им никто не откроет!

– Они же приходили не за мной. – Ева, не веря в расставание, присаживается и крепко обнимает маленьких. – Может, останетесь?

– Позвони, – Далила открывает дверь и выпускает детей, – расскажи, что и как, как только у тебя станет тихо и спокойно, мы и вернемся. Я забираю свой компьютер с собой, – она трясет небольшим чемоданчиком, – так что утром завтра можем связаться и поговорить. Не грусти! Дети устали от твоей работы.

Ева слушает, не закрывая дверь, как лифт уезжает. Выходит в коридор Хрустов и говорит, что ей пришло сообщение по электронной почте. Ева хлопает дверью, идет к компьютеру и, пока Хрустов тактично возится на кухне, читает сообщение Зои. Сообщение идет с грифом «Срочно». Усмехаясь и качая головой, Ева узнает, что в Москву прибыл отстрельщик Хрустов В.С., что сегодня с утра он поехал в Немецкий культурный центр, где имел встречу с полковником Корневичем А.А., что Еве нужно отдать информацию по последним разработкам, перестать изображать слабоумную домохозяйку и немедленно сообщить о местонахождении Сусанны Ли, если таковое ей известно.

Рассматривая с удивлением аккуратно порезанный на тонкие кружочки лимон и чашки с кофе на подносе, принесенном Хрустовым, Ева спрашивает, какого черта он вообще пришел сюда к ней и как он узнал ее адрес?

– Работа у меня такая: все знать, – пожимает плечами Хрустов, но в глаза не смотрит.

– Ты сегодня утром встречался с полковником Корневичем в Немецком центре. После этой встречи поехал ко мне. Вывод я могу сделать один: и адрес тебе сказал Корневич, и ко мне ты приехал по его просьбе.