Чтение онлайн

А когда обиженный человек заявлял: “Смотрите, говно!” — ему возражали. Нет, в СССР говна не бывает. Это не гопота, это рабочая молодежь. Это не блатные, это наши аспиранты, будущее науки. Это не мажоры на папиных волгах, это новое поколение истинно советских людей, освобожденных от забот о пошлом вещизме. Вон какой лозунг красивый: “Народ и партия едины!”

Человек ворчал в нос: “различны только магазины!” — и слышал в ответ исполненные праведного негодования речи:

“Что ты понимаешь в государственном управлении! Тебе сводок не показывают, и докладов не приносят. А империалисты знаешь как на нас зубы точат!”

Человек думал: “Знаю. То-то вы им лес на продажу пароходами, нефтепроводы метровые, ни дня не простаивают. Недоедим, но вывезем. А как хлеб, то зерно в Канаде покупать приходится.”

Если бы кто человеку тогда разъяснил отличие твердых сортов пшеницы от мягких, показал бы истинную статистику импорта-экспорта… Но точная статистика в СССР секретная была, как и сведения о потерях в той же второй мировой. И потому человека просто пугали: ты что, против партии?

Тут любой вменяемый человек в спор уже не лез, отходил в сторонку.

А в сторонке уже стоял на низком старте этот сучий “кто-то” и говорил тихонько: а я знаю! Во всем виноваты они. Жиды, москали, хохлы, бульбаши, лабусы, чурки, таксисты, интеллигенция гнилая, правительство, КПСС и Андропов лично. Вон, аж сам великий Гумилев говорил: “Я не интеллигент, у меня профессия есть.” А ты чего, и Гумилева не читал? Ну ты темный, шо совесть завмага! Короче, айда с нами. Скинем верхушку — заживем!

И джентльмен в безукоризенном синем шерстяном костюме, доктор философии и политологии Збигнев Бжезинский, советник президента Картера по безопасности, переставлял на свою сторону очередную перекрасившуюся пешку.

А потом, в точном соответствии с физикой, число обиженок превысило критическую массу и началась цепная реакция. И пошли по земле советской лучшие в мире танки — только уже не советские. Уже суверенные казахстанские, армянские, азербайджанские, приднестровские, таджикские, украинские. И кровь придурков потекла реками; зато кровь невиновных — океанами. И сережки сорвал с сестры — так беззлобно, так налегке! — тот, кто землю со мною рыл и окапывался в Рухе!

И вот, живу я долго или коротко, а все не могу понять. Ладно там книжки-писатели, автору все же необходим драма. Кровавая драма, чтобы сопереживание вызвать.

Но те-то, настоящие, зубры и мэтры, наверху, в ЦК — почему? У них в руках имелось все — абсолютно все. Лучшие в мире ученые, это без дураков. Найти аналитика толкового совсем не проблема. Лучшая разведка всех времен и народов — снабдить аналитика данными не проблема тоже. Экономика: пусть захлебывающаяся и кривая, но все же вторая в мире. Армия, без натяжек и оговорок в мире первая. Громадный мобилизационный ресурс. Внутренние войска. Милиция. Вертикаль власти от ЦК до последнего райкома.

Наконец, те самые люди. Люди одной шестой части суши, которые даже тогда и даже в тех условиях высказались на референдуме все-таки за сохранение СССР.

А кремлевские старцы мнением народа привычно подтерлись. Кажный взял себе надел, кур завел и в ем сидел, охраняя свой удел — не у дел…

И вот с этих, с кремлевских, я бы хотел спросить — от лица того поколения, которое при развале Союза они не спрашивали. Где мой “Артек”? Где мои яблони на Марсе? Где моя уверенность в будущем?

Вы все это защищать присягали — почему никто даже не попробовал?

Но судьбу хрен обманешь. Вот, говорит судьба, тебе информации полной меркой. Вот еще и корабль тебе силушки немеряной. А как ты хотел: старшее поколение ругать, а сам по девкам бегать? Хрен по всей синеглазой морде, теперь мы с тебя за то же самое спросим. Иди, спасай свой СССР — а мы посмотрим, как у тебя на практике выйдет.

Нет, можешь отказаться, конечно.

И жить потом с этим.

С этим потом жить придется, поэтому рассчитывать прыжок нужно тщательно. В идеале так: семь раз отмерь, а там и резать уже не надо, само развалилось.

Но все рано или поздно заканчивается. Вот он, девять раз проверенный результат расчета. Вот она циферка, вот столько тераэлектронвольт нужно закачать в квантовую сеть, чтобы стартовал процесс формирования аватар.

И вот она циферка в семнадцать лет ожидания, после чего квантовая сеть все осознает, покается, исправится, заберет меня в дальние гребеня…

И вот она задачка, которую можно рискнуть поднять за эти семнадцать лет — а можно не рисковать и не подымать. И спину сорвешь, и говном обмажут.

Что бы мне попасть эсминцем! Плыл бы сейчас в ордере, пускал слюну на задницу флагмана, зарабатывал бы плюшки с ачивками, рос в ранговой лестнице… А оно вон как повернулось, и все почему? То ли я скрытый шейх, то ли бабушка согрешила-таки с водолазом?

Итак, что нам надо оставить от СССР хорошего и что исключить плохого? На нереализуемые утопии замахиваться глупо, всеобщее благо недостижимо как идеальный сферический конь в вакууме. У нас есть пример Китая, который до Туманного Флота дожил коммунистическим, и есть пример СССР, который не дожил даже до триумфа Китая.

Говоря: “Китай”, мы подразумеваем: “Конфуций”.

А Конфуций определил четко и ясно: государство держится на достаточном запасе вооружения (от соседей отбиваться), на достаточном запасе питания (самим не помереть) и на доверии народа. Если все это нельзя иметь одновременно, от чего следует отказаться?

Конфуций выкинул вооружение. Лучше сытые данники манчжуров, зато живые.

А вот Чингис-хан выбрал отказаться от еды. Голодная орда, зато все верят в победу и добычу.

Западные державы рисовали для своих граждан именно такую грозную картину Союза: голодная танковая орда с ракетами. И этим очень сильно приукрашивали реальное положение дел.

В СССР было и лучшее в мире оружие, и еда. Пшеница из СССР могла прокормить полмира, и это не считая рыбы, икры, скота. Нефть, газ, лес, руда чего угодно, от банального железа до рения. Наконец, в космических технологиях СССР уж точно не отставал, и мог купить за них сколько угодно еды; впрочем, ведь и покупал же. Тот же буржуйский ширпортреб, джинсы там, колготки. Да пресловутое зерно из Канады, наконец.

Советский Союз выбрал отказаться от народного доверия. Неважно, что провозглашалось и насколько хороша была официальная Конституция. Важно, как применялись законы и как их действие ощущал на себе среднестатистический гражданин Союза. И особенно гражданин Союза, решивший проявить активную гражданскую позицию. Вместо награды за подвиг он внезапно соображал, что перешел дорогу местному бугру из райкома — или крышуемому тем цеховику, что как бы не хуже. Уцелевший гражданин делал выводы, и потом всю оставшуюся жизнь уже не высовывался.