Чтение онлайн

Итак, нам нужно попасть во время самого первого герба. Восемнадцатый год. Сегодня восемьдесят второй. Разница шестьдесят четыре года. Дождаться там созревания аватар, это лет пятнадцать-семнадцать. Союз тридцать третьего отличается от РСФСР восемнадцатого намного больше, чем СССР девяностого от СССР же семьдесят пятого. Восемнадцатый год еще не сплошная глыба связей, не слипшиеся намертво макароны. Там кипяток, хаос, там еще никто не видит границ возможного.

Там есть шанс.

Решившись окончательно, я отключаю магниты на своей мини-черной дыре, и переход открывается.

Внешние же наблюдатели видят, что корабль исчезает в огромной вспышке.

— … В огромной вспышке! Сэр, получается, мы все же сделали его! Мы дьявольски круты, сэр! Гип-гип-ура! Всем сосать!

— Напоминаю о дисциплине радиосвязи!

— Сэр, мне плевать, господин полковник, сэр. За такое я отсижу под арестом сколько положено! Мы его сделали, сделали, сделали! America kick ass!

— Ass, это без сомнения. А вот кто там кого kick, еще вопрос. Джимми, черт побери, ты веришь, что эта новая Хиросима имела смысл?

— А что такое, Сэм?

— Мы буквально позавчера из Чили, из обсерватории Аресибо. Клянусь тебе, в Аргентине нет и не было никакой эпидемии. У Чили огромная граница с Аргентиной, случись что на самом деле, и от Антарктиды до Амазонки не осталось бы живого человека. Так что все эти вопли чистая выдумка.

— Но это же распубликовано во всех газетах, Сэм! Во всех, от бульварного листка, до The Financial News. Кто же мог скупить все газеты сразу? Все телевидение?

— Правительство, некому больше. И, видимо, не только наше, потому что испанские газеты врали то же самое. Возражали одни лягушатники, но эти всегда смотрели налево.

— К черту лягушатников! Сэм… О боже! О боже всеблагой! Так вот почему…

— Почему что? Джимми! Ты куда, Джим? Подожди!

Бармен положил руку на плечо подскочившего парня:

— Сэр, не стоит за ним гнаться. У него брат служил в стратегической авиации.

— А… Те четыре “The Big Bird”?

Бармен молча поставил новый стакан:

— За счет заведения.

— Подождите… Что вообще здесь происходит?

Бармен огляделся:

— Столики пока не заняты. Окей, сэр, я расскажу вам. Но прежде скажите, кто вы?

— Я ученый, физик, Сэм Хопкинс из Юты. Занимаюсь… Э… Гравитационными волнами, немного теорией струн. Все заграничные программы сотрудничества вдруг оказались почему-то свернуты, и теперь я… Э-э… Хм… В общем, ищу работу в связи с последними э-э… Событиями.

— Вы совершенно верно понижаете голос, мистер физик. Сегодня, сэр, вокруг такая стрельба по уткам — куда там Салемскому процессу! Комиссия по антиамериканской деятельности подняла голову, да так, что я вспомнил рассказы тещи о Мао Цзедуне. Ходите осторожно, сэр — мы же все-таки рядом с авиабазой. Один-два федеральных агента запросто могут вас услышать, а сегодня к словам совсем другое отношение… Прямо как у sovietsky.

Молодой физик посмотрел недоверчиво, но выпил, едва не проливая виски на помятый дешевенький костюм. Успокоившись, вытащил пятидолларовую бумажку:

— Наливайте. И принесите что-нибудь закусить. Военный борт, винтовой. Летел долго, из еды одна лишь минеральная вода. Значит, Брайан…

Бармен принес тарелку с вяленым хамоном: беженцы из Мексики строгали и вялили его не хуже испанцев.

— Да, брат вашего приятеля участвовал в том самом рейде. Упокой господи его душу!

Ученый выпил, бармен только чуть пригубил:

— Не обижайтесь, добрый сэр. С каждым пить, сами понимаете, не выдержу. Опять же, тут авиабаза. Я сам из морской пехоты, но десантура здесь пьет ничуть не хуже. Разве что в память Брайана, жаль его девчонку.

И сразу переменил тему:

— С другой стороны, на физиков сейчас огромный спрос. Нужны новые бомбы, самолеты, всякие там детекторы-компьютеры, бог знает, что еще. Обратитесь в армию, “серые” возьмут наверняка. Конгресс открыл финансирование всему, закрытому еще при Никсоне. Обсуждается даже боевая космическая станция, настоящие “Звездные войны”, как в кино.

— В армию… А что, “Боинг”, “Макдоннел-Дуглас”, “Нортроп” не набирают людей?

— Чего не знаю, про то не вру. Но вы легко можете проверить: в паре миль отсюда офис “Макдоннела”.

Офис “Макдоннел-Дуглас”, вполне объяснимо расположенный возле испытательной авиабазы, встретил Сэма приятной свежестью. Молодой физик смущенно выбил от пыли пиджак, салфеткой отер туфли. Девушка-регистратор, похихикав, предложила ему расческу.

— О, вы очень добры ко мне, — Хопкинс уложил вспотевшие волосы, несколько раз протер влажными салфетками лицо и шею.

— Вы так спешили?

— Я только сегодня из Чили. Я узнал о гибели друга и не могу оставаться в стороне… От всего этого.

— Вы знали Брайана?

— С детства, фермы рядом.

— У нас ему все завидовали, такую девчонку отхватил. Вы, кстати, ее не видели?

— Нет. Меня привезла старая индейская ведьма, дымящая побольше своего рыдвана… Как вы полагаете, шеф примет меня?

— Я сейчас узнаю, — девушка подняла трубку и заговорила в нее вполголоса, давая гостю минутку осмотреться.

Офис как офис: гладкие серые стены, кондиционер, зеленое растение в кадке — Сэм бы не отличил фикус от кактуса, — стойка регистрации, девушка в синем офисном костюме, белейшей рубашке и фирменном сине-красном галстучке.

Девушка положила трубку и кивнула на дверь слева, ореховую, безо всякой таблички. Сэм вздохнул, вознес краткую вступительную молитву и решительно нажал ручку.

— Входите, юноша, не стесняйтесь. Анна сказала, вы ищете работу?

— Сэм Хопкинс, Юта. С кем имею честь?

— Харди Орейра, Техас. Располагайтесь, придвигайте стул поближе. Вы ученый, к тому же физик. Наверное, вы хотели бы получить место в нашем исследовательском департаменте?

— Да, сэр. Более того, я входил в группу оценки результатов бомбардировки.

— Даже так… Анна, сделай-ка нам по чашке, с хорошей каплей бренди. Выводы засекречены?

— Выводы засекречены, но мое особое мнение — нет. Над ним просто посмеялись, даже не включили в протокол.

— И?

Девушка принесла пару невесомых чашечек, окутанных дивным ароматом настоящего ямайского “Блю Маунтин”. Орейра хлопнул свою не глядя. Хопкинс пил несколькими длинными глотками — хотя, казалось бы, что в той чашечке глотать?