Чтение онлайн

— Ладно. Только вы бы поспешили, Сергей Александрович, на вас грибочки сохнут. Скоро будете выглядеть как домовенок Кузя.

— Спешу, — подходя ко мне вплотную, серьезно произносит он, смотря в экран телефона. А я только сейчас понимаю, что он трогает его грязными от грибов пальцами, да и у меня самой руки ничуть не чище. Надо срочно в воду. — Итак, пароль номер один: люблюманьяков.

— Что, неправильный?

— Ага, — с досадой произносит он. — Симба было бы слишком просто. Что ты еще любишь?

— Вы меня спрашиваете?

— Вообще-то я сам с собой говорю. Ладно, пароль номер два… папалучший.

— Сергей Александрович, что же вы так бездумно тратите свои попытки. Может быть надо было папалучшийхирург?

— Неа, слишком длинный пароль. А давай пять попыток, учитывая, что ты девушка… особенная, то и пароль должен быть с изюминкой, а то я сейчас третью попытку профакаю или профукаю. И баста, Полина Сергеевна.

— Факайте и фукайте. И баста, — с чувством полного превосходства произнесла я, прожигая взглядом телефон в его руках.

— Ну ладно, если что, просто изнасилую тебя по истечении практики, тебе же нравятся маньяки.

— Обязательно. Давайте уже тыкайте грязными пальцами в мой телефон, лажайте и возвращайте его мне.

— Дай хоть подумать. Люблю чистоту? Стерильная зануда? Девственница? Черт, как сложно-то, насиловать же не хочется. Обоюдно хочу. Подожди… ты же любишь морги. Может быть моргочлен? — ничего не отвечаю и даже вида не подаю, что меня задевают слова этого шута. — Ладно, пусть будет… всекозлы777.

— Сука! — выкрикиваю я, совершенно не задумываясь о сказанном.

— Доллар?

— Ты!

— О, мне на «ты» больше нравится, — улыбается так, как будто выиграл миллион долларов. — Смотри, как я удачно угадал с паролем. Я счастливчик. И телефон себе оставлю и оближу тебя всю, аж девять раз за день. Ну что, начнем? — кроме того, что я дышу как паровоз, я до боли сжимаю руки в кулак, но это не помогает мне никак собраться. Меня добивает не то, что я только что обозвала его и перешла на ты, и отнюдь не девять слюнявых раз в день, этого естественно не будет, а то, что он знает мой пароль. Знает, скотина! Если он знает пароль, что я могла наговорить ему еще в ту ночь?! — Полина, прием.

— Сейчас мы кому-то руку оторвем.

— А, это типа рифма? Про герпес мне нравилась больше.

— Заканчивайте этот цирк, возвращайте мне телефон, и чтобы не подходили ко мне ближе, чем на метр. Считаю до пяти, иначе я сделаю вам плохо.

— Нет, так не пойдет, я выиграл желание. Не важно как. За отказ от своих слов берут двойне. А вообще, я не против, что ты сделала мне плохо, — потешается он.

— Один, два, три, четыре…, — глаза в глаза, и ровно на «пять» я толкаю Алмазова с такой силой в грудь, что трусофил не только роняет мой телефон, но и сильно покачивается назад.

Ведомая злостью, рывком наклоняюсь за телефоном, но как только я хватаю мобильник и выпрямляюсь во весь рост, меня резко хватают под попу и закидывают на плечо. От шока и злости я не могу вымолвить и слова. Кажется, все, что я сейчас могу — это подавиться от злости слюной. Надо просто успокоиться. Хотя это сложно, учитывая, что мне хочется блевнуть.

— Ты сама согласилась на спор, значит надо выполнять условия, Полина, — так серьезно произносит он, что мне ставится реально не по себе. Да быть не может, что я ошиблась на его счет! — Ты знаешь, я, можно сказать, влюбился в твою задницу с первой встречи, — задирает одной рукой мое платье и сжимает ягодицу. — Если честно, испытал жуткое разочарование, когда на утро не обнаружил голожопика ни в постели, ни в квартире.

И вот тут я, пожалуй, немного очухалась, и впилась со всей силы ногтями в его кожу на спине.

— Больно же, зараза такая, — хлесткий шлепок по моей оголенной попе.

— Поставьте меня на землю сейчас же. Я здесь не одна, через пару минут меня хватятся.

— Кто? Друг по сексу, который убег в воду за грудастой шатенкой, как только ты скрылась в лесу. Ему сейчас явно не до тебя.

— Убью вас, все гады! — снова впиваю ногти, только уже в плечи, на что Алмазов произносит что-то матерное, по всей видимости, только одному ему известное. Впервые в жизни жалею, что у меня нет длинных ногтей. Хорошо хоть эти пострижены не под корень, раз матерится, значит реально больно.

Не могу. Просто не могу быть сейчас спокойной и собранной. Вся уверенность катится к чертям, от осознания того, насколько сильно я вляпалась. Сейчас бы сюда маму, вот кто бы обрадовался этому зрелищу. «Ненормальная» дочура на плече у мужика с задранным платьем. Как я, человек, у которого абсолютно все разложено по полочкам, просчитывающий абсолютно все, могла оказаться в такой ситуации? Ну как? Наверное, дальше я бы представляла, как мама писает кипятком от радости, если бы Алмазов внезапно не остановился.

— Не рыпайся, Полина Сергеевна, а то приземление может быть неудачным, — сказал, как отрезал, уложив меня на… траву.

Вместо того, чтобы вскочить с земли и действительно пуститься со всех ног в бег, я смотрю за тем, как Алмазов вытирает свое лицо руками. Ну и так ли я далека от той нормальности, которую так хочет получить от меня мама, если веду себя как все? Да, такая же дура оказалась. Как сказал бы, без пяти минут Димитрия, я — типичная баба, пусть и с особенностями.

— Телефон я тебе возвращаю, так уж и быть, хотя благодарности за то, что нашел и поднял его, так и не получил, — кидает его рядом со мной на траву и резко наклоняется вниз, хватая меня за щиколотку. Бред какой-то!

— Вы что, реально будете меня насиловать?! Вы не такой. Не делайте этого, пожалуйста.

— Ты что, серьезно подумала, что я буду тебя насиловать? — нависая надо мной, опираясь руками по обе стороны от моей головы, насмешливо интересуется Алмазов.

— А зачем вы тогда меня уложили на землю, втиснулись между моих ног и нависли надо мной?!

— Так соблазнять. Я от тебя взаимности хочу, на хрен мне тебя насиловать, это же шутка была. Кстати, у людей с ОКР отсутствует чувство юмора. Ай, — хватается за шею, как только я в очередной раз впиваюсь в него ногтями. — Ты чего такая кровожадная?

— Так, все. Я закрываю глаза. Меня здесь нет, когда открою, хочу, чтобы вы исчезли, — и я действительно закрываю глаза, представляя перед собой бирюзовое море. Надо абстрагироваться. Он просто шутит, ему нравится выводить меня из зоны комфорта, просто потому что его забавляет моя реакция. Ну как это можно не понять? Я — бревно. Просто бревно. Меня тут нет. Стоп! Я вообще-то лежу на грязной земле, где ползают муравьи и другая живность. Вот о чем надо думать, а не о том, что надо мной нависает испачканный Алмазов. А то, что он очень близко — это факт, просто потому что я ощущаю его дыхание на своих губах. Укусить его что ли? Ну тогда я пущу ему кровь. А это вообще не вариант.