Чтение онлайн

Однажды к нам приехал медиум Тони Стоквелл, и я решил отвести их с Чарли на озеро Ломонд, чтобы полюбоваться пейзажами. Конечно, Тони был одет безукоризненно, но он весь покрылся собачьей шерстью еще до того, как я успел припарковать машину, и Чарли зализал его до полусмерти, видимо, сообразив, куда мы направляемся. Мы прогуливались вдоль берега и бросали в воду камешки, чтобы Чарли мог нырнуть вглубь и принести их обратно. Потом мы уселись на высоком пирсе, который вдавался далеко в глубокие воды озера, чтобы Тони смог сделать несколько фотографий Бен Ломонда. Он бессознательно бросил камешек с пирса, и тот пролетел добрых три метра, прежде чем упал в озеро, но не успел он коснуться поверхности воды, как Чарли сорвался с места и как торпеда спрыгнул с пирса — у-у-у-ш-ш! Ударившись о воду с громким плеском, он поплыл, фыркая и пытаясь найти камень. Бедный Тони всерьез испугался: шутка ли — подвергнуть собаку такой опасности! Но я сказал ему, что для беспокойства нет повода — для Чарли нет большего счастья, чем вволю поплескаться. Он ждал лишь предлога, чтобы оказаться в воде.

Его территорией была не только наша квартира, но также и Спиритуалистическая церковь. Многие из конгрегации могли рассказать вам об одном январском дне 1996 года — одном из самых холодных месяцев, которые когда-либо случались в Глазго, — когда Чарли запер церковь, оставив их за порогом. Служба должна была вот-вот начаться, и хранитель пришел в тот день пораньше, чтобы показать мне и Джиму места, где снаружи он собирался установить защитные огни. Мы оставили дверь церкви вместе с ключами открытой, повесили пальто внутри и пошли за хранителем. Насколько холодно было на улице, мы поняли только тогда, когда увидели Чарли, выбегающего из квартиры и бегущего по коридору прямо к нам… И тут до меня дошло, что сейчас произойдет! «Нет, Чарли! Нет!» — возопил я, но было слишком поздно — он подпрыгнул и наглухо захлопнул дверь, а мы все остались снаружи.

Машины, полные верующих, продолжали подъезжать, мы были там, на улице, под снегопадом, а Чарли закрылся внутри и лаял, и лаял на нас. Подъехал медиум, который должен был работать в тот вечер, и мы, стуча от холода зубами, долго объясняли ему, что случилось. Взгляд в окно дополнил эту трагикомическую картину: он был там, Наглый Чарли, он весело наматывал круги по церкви, звонко лая и виляя хвостом. Кто-то позвонил президенту, чтобы тот принес запасные ключи. Но прошло еще с полчаса, прежде чем он доехал к нам по льду, и мы тем временем переминались с ноги на ногу, дули на руки, звали Чарли, который лаял где-то в глубине на нас всех. Если бы он оказался настолько умным, чтобы открыть нам дверь!

У них с Дронмой были особые отношения. Когда она обращалась к нему, он клал свою голову ей на плечо и внимал каждому слову. Он всегда любил находиться в центре внимания и, когда болел или повреждал лапу, то появлялся возле нас с трагическим видом, поднимал лапу и начинал забавный ворчливый диалог. С ним можно было почти разговаривать.

«Что же с тобой случилось, Чарли?»

«Гр-р-р-амбл, амбл».

«О, это ужасно. Бедный маленький песик».

Совсем как ребенок!

Когда у нас появилась Мэгги, наш второй спаниель, Чарли было около восьми лет, и она способствовала тому, чтобы его непростой характер стал лучше. Мэг попала к нам прямо от своей матери, щенком она была такой нежной, что жаль было оставлять ее на полу. Нам приходилось поднимать ее и брать на руки, и тогда она до боли вылизывала нам уши. Даже теперь, когда она совсем выросла, для нее нет большего счастья, чем забраться к вам на колени. Ее большие миндалевидные глаза делают ее похожей на Бэмби из Диснеевского мультика. Как только вы заходите в квартиру, даже если прежде вы не были знакомы, но понравились ей, она бросится в ваши объятия.

С другой стороны, Чарли практически всегда оставался настороженным. Как и у Мэг, его животная суть была очень любящей, и это было самой характерной чертой его сознания, больше похожего на человеческое. Но жизнь сделала его осторожным. Большинство животных реагируют моментально, как только импульс достигает их мозга, но можно было видеть, что Чарли сначала обдумывал ситуацию и оценивал человека, стоящего перед ним. Это делало его очень проницательным в отношении людей, которые теоретически могли причинить вред его «семье», вот почему он так хорошо защищал нас. Его сознание развивалось на протяжении всей его жизни, и, мне кажется, у нас он тоже чему-то научился.

Когда я начал работу над книгой, я попросил своих читателей и друзей рассказать мне истории о животных и духовной подоплеке наших с ними отношений и в ответ получил «полный ящик писем» на электронную почту. Это замечательные рассказы о животных всех видов: от пузатых свиней до длиннохвостых попугаев. И все мои корреспонденты оказались настолько добры, что позволили мне поделиться их историями с вами. Было очень непросто выбрать из них лишь несколько, ведь все они уникальны, но возникло несколько основных тем, и первое, о чем я хотел бы с вами поговорить, это своего рода «шестое чувство», которым обладают многие живые существа. Все эти животные ухватывали нечто задолго до того, как люди вокруг них успевали что-нибудь сообразить, и очень часто их первым порывом было защитить любимых людей или быть рядом с ними. Является ли шестое чувство естественным или сверхъестественным? Первую историю рассказал мне Кевин Виггилл из Бенони (Южная Африка):

Дарен — наш средний ребенок. Его роды были тяжелыми, он родился с обвитой вокруг шеи пуповиной, что, вероятно, привело к некоторым сложностям в его жизни. Это был мальчик, на которого всегда нападали, и, когда он был еще совсем маленьким, мы осознали эту проблему и всеми возможными способами старались помочь. Он был одним из тех детей, которым вы должны дарить всю свою безусловную любовь, — вы не могли долго на него сердиться. То, что неизбежно происходит в таких случаях, — вы предоставляете ребенку несколько больше свободы, чем другим детям.

У нас есть домик для гостей на участке земли площадью в два гектара, где живут коровы, кошки, гуси и собаки. Мне казалось, что у нас и так достаточно собак, поэтому я сказал семье: «Больше никого не заводим». Но когда ощенилась собака моего друга, Дарен уже был тут как тут, держа в руках крошечного щенка и спрашивая: «Папа, можно я возьму себе этого щеночка?» — и, конечно, мы согласились. Вот так у нас появилась Бонни. Она была его собакой. Никто из остальных детей не получал домашнего любимца таким образом.

Бонни была стафордширским терьером, скрещенным с чау-чау, это была по-настоящему уродливая собака, она выглядела практически как маленькая гиена. Она любила детей, но оказалась также великолепным сторожем. Большей частью мы даже не знали, рядом ли она, настолько она была тихой, но если поблизости оказывались чужие люди, замыслившие что-то нехорошее, она начинала лаять, сигнализируя об опасности. Я знал, что к ее предупреждениям стоит отнестись серьезно, шел и выяснял, в чем дело, и каждый раз отпугивал незваного гостя.

Как-то раз я вышел на пробежку и вдруг услышал, что она лает в саду. Она рычала где-то в садовых зарослях и бегала кругами вокруг пятилетнего ребенка, семья которого остановилась в нашем доме для гостей. Что-то было не так, и Бонни старалась не дать ребенку возможности пройти в заросшую травой часть сада, становясь между ним и травой, а затем отбегала, ожесточенно лая на траву.

Я отвел ребенка к родителям и вернулся, чтобы выяснить, что так взволновало Бонни. К моему удивлению, это была двухметровая змея — ошейниковая кобра, — которая затаилась среди растений. Если бы она напала на ребенка, то легко бы его убила. И Бонни защитила малыша. Что заставило ее это сделать? Что за невидимая природная сила заставила ее пойти на такой риск?

Очевидно, что обостренные чувства Бонни помогли ей обнаружить спрятавшуюся змею, но для меня эта история значит гораздо больше — это замечательный пример естественной мудрости животных. В тот момент не какая-то неведомая природная сила работала через ее посредство. Проявило себя нечто более чистое — инстинкт защитить ребенка, пусть и едва ей знакомого, — инстинкт, который пронизывал все фибры ее существа. Человек скорее всего остановился бы и подумал о вероятности того, нападет ли вообще змея на него или все обойдется, но животное действует без сомнений и логики.