Чтение онлайн

Тот с удовольствием обнял пса, прижимая к своей груди. На его фоне Моцарт выглядел как какая-то мягкая игрушка. Это даже забавно.

— Ты выспался?

— Вполне.

Мужчина поднял на меня глаза, завидев в проеме.

— Извини, что потеснил тебя. Сегодня решу вопрос с проживанием, — он мягко улыбнулся, поднимаясь с дивана. Одеяло скатилось с голого тела, вновь открывая обзор на прекрасное тело Леонида. Кому-то пора сваливать отсюда.

— Все в порядке. Можешь не торопится, — отвернулась ради приличия и пошла в спальню, чтобы переодеться в уличную одежду. Мопс покряхтывал, отираясь возле входной двери.

— Ты сама хочешь его выгулять?

— Да. Для меня это уже как ритуал, — кричу из комнаты, натягивая на себя джинсы. Почему именно в этот момент они отказывались свободно надеваться? За ночь резко потолстела или же они сильно сели после стирки?

Падаю спиной на кровать, пытаясь втиснуться в них. Застегиваю пуговицу, чувствуя облегчение. Надеваю свитер и только потом выхожу в гостиную. Леонид уже был одетым, так что мне не пришлось отводить взгляд или смущаться.

— Мы ненадолго, — прохожу мимо мужчины и иду в прихожую. Сначала одеваю Моцарта, чтобы он не замерз. Все же почти кончается декабрь, а уже такая погода, будто середина зимы. Не щадит никого погода.

Сама обязательно плотно застегиваю куртку, завязываю на шее шарф и натягиваю шапку по самые уши, надеясь на то, что меня не задует. Судя по смс, которые я получаю каждый день, погода будет портиться и дальше. А вот тридцать первого числа обещают минус двадцать и снег. Ну хоть когда-то же должно быть тепло, верно?

— Может мне пока что приготовить завтрак? — мужчина стоял позади меня, наблюдая за тем, как мы собираемся выходить в коридор.

— Не утруждай себя. Я сделаю сама, как вернусь, — повернув голову в сторону, улыбнулась, а потом открыла дверь, пропуская Моцарта первого.

В коридоре меня встретила Людмила Валерьевна. Снова.

— Доброе утро, Лера.

— И вам доброе утро.

— У тебя что, мужчина появился? — женщина поправила очки, пока поливала свои любимые растения на подоконнике. Может мне составлять примерный график ее выхода из квартиры, чтобы не натыкаться и не отвечать на подобного рода вопросы?

— Нет. С чего вы взяли? — сохраняю спокойствие, посмотрев на нее.

— Ну просто слышала какой-то мужской голос вчера вечером. А после двенадцати дверь больше не открывалась. Кто-то явно ночевал у тебя, — Людмила Валерьевна хитренько посмотрела на меня, играя пышными бровями. Она что, реально следит за нами? Не удивительно, что Нина с ней ругается.

— Друг приехал навестить. Ничего такого, — мне не хотелось продолжать этот разговор и еще больше вызывать подозрений у женщины, поэтому развернулась к ней спиной и пошла с Моцартом в сторону лестницы.

Мы погуляли с мопсом по площадке. Он сделал все свои дела и уже сам повел в сторону дома, чтобы отогреться. Когда мы зашли в квартиру, то я почуяла какой-то приятный запах из кухни.

Леонид и правда решил что-то приготовить? Даже как-то неловко. Он мне ничем не обязан. Было бы правильнее, если бы его накормила завтраком именно я сама.

Разделась, освободила Моцарта из плена одежды и мягких ботинок, а сама прошла на кухню, где застала Добрынина за интересной картиной. Он наслаждался процессом готовки, стоя возле плиты. На разогретой сковороде обжаривались томаты и лук, которые мужчина сверху залил смесью из яиц и молока. Запах стоял нереальный.

— Смотрю, кто-то сделал по-своему.

— Прости, но я не мог хоть что-то сделать для тебя. Ты и так позволила остаться, снова будешь ухаживать за Моцартом. Должен же я как-то отплатить за твою доброту, — Леонид широко улыбнулся, раскладывая по тарелкам горячую еду. Даже внешне она выглядела максимально аппетитно, отчего вызвала в моем желудке протяжное урчание.

— Присаживайся. Поедим и я поеду на работу.

— Разве ты не независимый? — уточнила я, исходя из нашего вчерашнего разговора.

— Независимый. Но я периодически помогаю отцу в галерее.

— Твой отец тоже там работает? В какой? — помыла руки, закатила рукава свитера и села за стол, уже приготовившись к тому, что сейчас наконец поем. Так еще и еду, которую готовила не сама, а кто-то другой. У меня это впервые.

— Отец владеет галереей на Псковской, — он поставил передо мной полную тарелку и протянул вилку. Я на какое-то время замерла, но прибор приняла. Добрынин даже кофе нам обоим налил. Не мужчина, а мечта.

— Подожди. Я с утра немного не соображаю, — потираю виски, пытаясь понять то, что сказал Леонид. — Владеет галерей? Она его?

— Да. Открыл четыре года назад, когда узнал, что мне больше нравится просто заниматься искусством и помогать талантливым художникам. Сам же уже кисть не брал в руки лет пять или шесть, — Добрынин сел напротив меня, чуть ли, не накинувшись на еду. Наверняка тоже проголодался.

— Надо же. А ему самому нравится?

— Конечно. Отец сам по себе музыкант — раньше играл на гитаре, даже свою группу создавал. С возрастом приоритеты изменились, и он выбрал бизнес вместе с семьей. Но это его не останавливает и порой отец бездумно покупает какие-то вещи. К примеру, наш загородный дом просто увешан картинами с потолка до пола. И на втором этаже, и на первом, — и вновь вижу радость на лице мужчины. Ему самому нравится рассказывать о своей семье.

Это дорогого стоит. Мне никогда этого не понять.

— А чем занимается твоя мама? — я только и успевала закидывать кусочек за кусочком. Омлет был нежным и пышным, с приятным молочным вкусом и в меру соленый. Хотелось его еще и еще, но мой желудок уже вполне был полным, запивая все это чашкой кофе.

— Она у нас работает в библиотеке. Говорит, книги — это ее жизнь. И каждый день сидеть в обществе с ними — это для нее нечто сокровенное. Отец уважает ее выбор.

— Господи, как же я завидую, — шепчу про себя, отодвигая пустую тарелку. — Очень вкусно. Большое спасибо за завтрак.

— Завидуешь? Из-за того, что в твоей семье не так?

— Конечно. Возможно, я верю тому, что мама любит нас с Мирой, но она явно ее показывала как-то не так, раз уж мы свалили при первой же возможности.

— То-то я думал, почему Леша так рано съехался с девушкой. Он мне ничего не рассказывал про Мирославу, — Леонид поднялся с места, задвигая стул, и собрал грязную посуду, составив ее раковину.

— Почему?

— Это у нас семейное — мы все до чертиков вредные. Я мечтал о тишине из-за шумных братьев, поэтому как можно скорее уехал. Леша же снял квартиру как раз-таки из-за Миры, чтобы не приглашать девушку жить с нашей семьей. Не каждому понравится быть в обществе будущих родственников, тем более если те немного своеобразные, — Добрынин даже рассмеялся. Я включила воду, чтобы сразу помыть посуду. Не люблю оставлять грязное. — Ну, а Лев у нас тоже с прибабахом — собрался стать киберспортсменом. А он у нас довольно целеустремленный малый.

— Семья у вас и правда веселая. Но это даже хорошо. Лучше с весельем, чем с грустью — поверь мне.

— Верю. Но я много ругался с родителями раньше, когда они меня порой не понимали. Сама понимаешь, возраст еще такой, когда эмоции ставишь превыше всего остального, что даже не беспокоишься о чувствах других. Я к двадцати успокоился немного, стал более мудрее, но моя вредность никуда не подевалась, — я поглядывала краем глаза на Леонида, который стоял рядом со мной, опираясь бедрами на столешницу. Он смотрел куда-то в сторону и улыбался.