Чтение онлайн

Конец, как известно, всему делу венец, и отец Мишель заканчивает экскурсию тем, что предлагает посетителям отведать из серебряных чарочек отличного монастырского вина. При этом включается магнитофон с записью молитвы на арамейском языке.

Когда-то самый распространенный язык региона, на котором говорил Иисус Христос и на котором написаны две книги Ветхого завета, арамейский сегодня — практически мертвый язык. На земном шаре осталось лишь три лингвистических островка, население которых — несколько тысяч человек — говорит на арамейском в повседневной жизни.

Это деревня Маалюля и еще две близлежащие деревни — Бакха и Джубаддин. Преподавание, однако, на арамейском там не ведется, книги не издаются, и лишь устная речь передается из поколения в поколение, от взрослых детям. Тем не менее отец Мишель настроен оптимистично и верит, что некогда великий древний язык будет жить тысячелетия.

От Маалюли горная асфальтированная дорога, поворачивая в сторону столицы, подходит к поселку Сейднайя. Сейднайю замечаешь издалека благодаря эффектному византийскому монастырю, стоящему на высокой скале. Собственно, поселок и возник вокруг этого монастыря, носящего имя Сейднайской богоматери. Само слово «Сейднайя», по мнению тех, кто видит в нем арамейские корни, представляет сочетание слов «сайда» (госпожа) и «найя» (наша), хотя в том же языке существует и другая трактовка: «сейд» (охота) и «найя» (место), то есть место охоты. В подтверждение второй версии рассказывается, будто бы византийскому императору Юстиниану I на охоте явилась дева Мария, которая повелела ему на этой горе построить монастырь. Он был возведен в 547 году, и первой его настоятельницей стала сестра императора. Монастырь Сейднайской богоматери принадлежит к церкви монофизитского толка, подчиняется находящемуся в Дамаске патриарху Антиохии и считается женским. Тем не менее посетитель будет удивлен, что рядом с монашками по монастырскому двору расхаживают представительные бородатые монахи. Этому необычному факту удивлялись, впрочем, не только мирские посетители. Английский священник Генри Мондрелл, побывавший в Сейднайе в 1697 году, с возмущением писал, что «монастырем… владеют 20 греческих монахов и 40 монахинь, кои, по всей видимости, сожительствуют друг с другом неподобающим образом без какого-либо порядка или разделения».

Подобные, не совсем обычные особенности не помешали монастырю стать одним из самых известных и посещаемых в христианском мире и потому очень богатым. Своей популярностью монастырь обязан «чудотворной» (по-арабски «аш-шагура») иконе божьей матери, написанной самим евангелистом Лукой и хранящейся якобы в стенах монастыря. Слово «якобы» поставлено не случайно: хотя монахини, которым по монастырскому уставу положено оказывать гостеприимство всяк входящему, допускают посетителей в часовню с иконами, «чудотворную» увидеть невозможно. Главное сокровище монастыря Сейднайской богоматери хранится, как утверждают монахини, в глубокой каменной нише за крепкой решеткой, которую почти полностью закрывают другие старинные иконы в драгоценных окладах и дары от «чудесно излечившихся» в виде серебряных и золотых костылей, а также золотых рук, ног, глаз и прочих ставших здоровыми органов. Последним из авторов, кому удалось заглянуть в нишу, был путешественник Бертранден де ла Брокьер, посетивший Сейднайю в 1432 году. «…За большим алтарем, — пишет он, — мне показали нишу в стене, в которой я увидел икону: плоский предмет около полутора футов в высоту и фута в ширину. Разобрать, из дерева она или камня, я не смог, так как она полностью была задрапирована материей. Вход в нишу закрывала железная решетка, перед которой стоял сосуд с маслом. Подошла женщина… чтобы наложить на меня крестное знамение… Думаю, это была просто уловка с целью получить деньги».

Еще за сто лет до Брокьера, в 1322 году, английский священник Джон Мондевилль писал, что «в церкви, в стене за алтарем, имеется доска черного дерева, на которой прежде был образ богородицы, способный обращаться в плоть, однако теперь образ почти неразличим…» [8]

Если икона кисти Луки только миф, в Сейднайский монастырь стоит прийти, чтобы взглянуть на великолепный замок, образчик знаменитой византийской архитектуры, постоять перед уникальными, мастерски выписанными иконами V, VI, VII веков.

Горная гряда от Сейднайи тянется до самого Дамаска и переходит в гору Сальхие, а та, примыкая к горе Касъюн, возвышается над когда-то пригородной деревней, а пыне процветающим торговым районом столицы, названным также Сальхие. На склоне этой горы, несколько сот метров выше верхних улиц квартала Мухаджирин, населенного осевшими в Дамаске черкесами, дагестанцами и другими горными народностями, одиноко стоит христианская часовня Аль-Арбаин, что по-арабски означает «сорок». У этого места есть и другое название; — «Махарат аль-Джоуа» (Пещера голода). По преданию, там погибли от голода 40 христианских проповедников, заточенных в пещере иудеями. Согласно другой версии, в «Махарат аль-Джоуа» голодной смертью умерли 40 греков, которых заперли там за христианскую пропаганду выведенные из себя мусульмане. А английский исследователь Ричард Бертон в 1872 году писал, что множество совершенно невежественных правоверных считают этих погибших мусульманами, павшими d жестокой схватке с отрядом крестоносцев [9] . Если верны вторая или третья версии, то Аль-Арбаин не имеет отношения к памятникам раннего христианства, о которых, соблюдая хронологию, мы говорили до сих пор…

Распад Римской империи на Западную и Восточную и смещение центра власти над восточными провинциями из Рима в Константинополь ни Сирии в целом, ни Дамаску в частности ничего хорошего не принесли. Продолжались бесконечные войны с Персией, торговля пошла на убыль, кочевники, воспользовавшись моментом, участили набеги на сирийские города. Византийским же императорам было не до Сирии, единственное, что их интересовало, это деньги, и, не считаясь ни с чем. они утяжеляли и утяжеляли бремя налогов. И важным инструментом им служило христианство, предлагавшее смирение угнетенным и обездоленным, поэтому на строительство храмов божьих в своих владениях Византия не жалела средств. Было воздвигнуто множество замечательных церквей и соборов, некоторые из них входят в золотой фонд мировой архитектуры, однако Дамаск дорогой ценой заплатил за набожность византийцев. Гордость его, бесценное наследие арамейской и эллинской культур, храм Юпитера Дамаскинского был разрушен в V веке по приказу императора Феодосия, а на его месте построена базилика Св. Захарии, позже переименованная в честь сына Захарии — Иоанна Крестителя. К необычной судьбе этого интереснейшего сооружения мы еще вернемся.

Естественно, растущее притеснение со стороны Византии и бедность местного населения не могли способствовать порядку и спокойствию в Сирии. Конец византийского владычества был близок.

«Именем Аллаха, милостивого, милосердного. Вот что дарует Халид ибн аль-Валид жителям Дамаска, если вступит он в город: он обещает подарить им безопасность для их жизней, имущества и церквей. Городские стены не будут разрушены, и в их домах не будут размещены мусульмане. С того момента получат они подданство Аллаха и покровительство Пророка его, халифов и правоверных. И пока платят они налоги, не учинится им никакого зла» [10] .

Такие условия сдачи предложил в марте 634 года осажденному Дамаску знаменитый мусульманский полководец. Дамаск, сдерживаемый христианской верхушкой, колебался. Но месяцем позже, когда Халид ибн аль-Валид I в местечке Мардж-Рахит (в районе сегодняшней Адры близ Дамаска) разбил крупное византийское войско, сомнения, по крайней мере части дамаскинцев, за кем будет окончательная победа, рассеялись. Начались тайные переговоры аль-Валида с городской знатью — епископом, чиновниками казначейства. В сентябре 635 года две колонны мусульманского войска двинулись к стенам Дамаска. Сам Халид ибн аль-Валид I шел с коленной с востока, а один из его военачальников, Абу Убейд, возглавлял западную колонну. Ни тот ни другой не рассчитывали встретить сопротивление, однако без боя вошел в Дамаск лишь Абу Убейд: защитники восточных ворот отказались капитулировать, и ибн аль-Валид взял их штурмом. В 705 году нарушение Дамаском условий капитуляции послужит предлогом для разделения церкви Иоанна Крестителя, в центре которой встретились обе части мусульманского войска, на две половины — христианскую и мусульманскую. Последняя позднее заняла всю церковь, став в дальнейшем мечетью Омейядов. Но тогда, в 635 году, арабские халифы еще не могли позволить себе такой вольности: враг был слишком силен. Наступала новая, пятидесятитысячная армия византийцев. Не принимая боя, исламские войска оставили ряд городов, ушли из Дамаска и отступили в долину реки Ярмук, откуда в случае необходимости можно было уйти дальше, в пустыню. Но дальше отступать не понадобилось. Использовав преимущества местности, мусульмане силами двух с половиной тысяч воинов, фанатически верящих в святость своего дела, наголову разбили византийское войско, почти целиком набранное из наемников, Полководец византийцев Теодор, брат императора Ираклия (610–641), в сражении был убит. С этой битвой судьба Сирии решилась. «Прощай, о Сирия! — сказал Ираклий, узнав о поражении. — Какая великолепная страна досталась противнику…» [11]

В 661 году потомок «праведного» халифа Османа из рода бани Омейя, халиф Муавия, перенеся столицу халифата в Дамаск, открыл новый, золотой век Дамаска. В годы Омейядского халифата (661–750) он становится столицей всего арабского государства. Меньше чем за сто лет его дети вознесли свою столицу на такую высоту, на какую Дамаск не возносился ни до, ни после них. К столетию смерти пророка Мухаммеда, в 732 году, приверженцы созданной им религии владели империей более великой, нежели Рим в период расцвета. Владения Омейядов простирались от Бискайского залива до Инда, от Аральского моря до Нила. Медленно, но неуклонно укоренялся на завоеванных территориях арабский язык. На византийских монетах поверх чеканки с христианскими мотивами выбивались изречения из Корана (аяты). Все больше и больше оттеснял «неверных» победоносный ислам, и в отблесках его славы засияли купола мечети Омейядов, занявшей место церкви Иоанна Крестителя. Сообщают, что на строительство мечети потребовалась сумма, равная семилетнему доходу казны халифата. Роскошь ее и красота поражают воображение до сих пор. Удивительно ли, что мусульмане объявили мечеть Омейядов святыней и что ее относят к одному из чудес света.

Неподалеку от мечети Омейядов, во дворце аль-Хазра (Зеленом), названном так за его зеленые (цвета знамени ислама) купола, помещалась резиденция халифа. Здесь властитель, облачившись в ниспадающие церемониальные одежды, расписанные изречениями из Корана, принимал официальных посетителей. При этом он сидел, скрестив ноги, на просторном квадратном троне, утопая в расшитых подушках, а рядом полукругом стояли многочисленные приближенные. По правую сторону согласно старшинству — родственники по отцовской линии, по левую — по материнской, сзади — поэты, писцы и прочие придворные. Такой антураж, несомненно, производил впечатление на тех, кто удостаивался аудиенции владыки «мусульманского рая» на земле.

«Раем» Дамаск назвал сам пророк Мухаммед, который, как рассказывают, не доходя до города, взглянув на него, изрек: «Человеку лишь раз дозволено входить в рай». С этими словами пророк развернулся на пятке, да так, что в камне остался «кадам» — «след» (над следом позже была воздвигнута мечеть, а Кадам теперь — район на южной окраине Дамаска), и добавил: «А я хочу войти в рай небесный». А затем обошел Дамаск, рай земной, стороной.

Омейядам, все-таки рискнувшим войти в Дамаск, несмотря на предупреждение пророка, рассчитывать на райские кущи в ином мире, таким образом, не приходилось. Может быть, поэтому в свободное от государственных и религиозных дел время халифы этой династии предавались занятиям, особой святостью не отличавшимся. Их современники в прозе и стихах довольно живо описывают халифский образ жизни. Самым «праведным», пожалуй, выглядит основатель династии Муавня. Любимым его развлечением были сказки, а напитком розовый шербет.