Чтение онлайн

– Конечно, - ответил Жюэль, - едва ли найдется пароход, который сможет немедленно отправиться к западному берегу Африки, и мы волей-неволей должны будем подождать.

– Подождем, подождем!
– повторял Трегомен, радуясь, что он увидит чудеса алжирской столицы.
– Ты знаешь Алжерр, Жюэль?

– Да, господин Трегомен.

– Мне рассказывали моряки, что это очень красивый, расположенный амфитеатром город. Мы посмотрим его набережные, площади, арсенал, мечети, дворцы... особенно дворец Мустафы.

– Алжир - хороший город, господин Трегомен, - ответил Жюэль.
– Но я знаю еще более красивое место... Это Сен-Мало...

– ...и дом на улице От-Салль... и уютную комнатку в первом этаже... и очаровательную девушку, которая в ней живет! Конечно, я с тобой согласен, мой мальчик! Но раз уж мы здесь, разреши мне надеяться, что я смогу посмотреть хотя бы Алжерр!..

Лелея эту мечту, Трегомен вместе со своим молодым другом направился в гостиницу Тагаст. Да и пора уже было: запрягали лошадей. Дядюшка Антифер ходил взад и вперед большими шагами, ругая запоздавших, хотя те вовсе не опоздали.

Трегомен опустил голову, встретив его испепеляющий взгляд. Через несколько минут все разместились, и дилижанс покатил по ухабистому спуску Сук-Ахрас.

Право, жаль, что Трегомену не разрешили осмотреть эти тунисские земли. Ничего более живописного нельзя себе представить: холмы, похожие скорей на горы, лесистые овраги, заставившие будущих строителей железной дороги делать бесчисленные повороты и объезды; среди могучей растительности - крепкие утесы, как бы насквозь пробивающие землю; повсюду разбросаны поселки, в которых копошится туземное население; ночью перед хижинами горят костры для защиты от диких зверей.

Жильдас Трегомен охотно делился со своими спутниками всем, что ему удавалось узнать от возницы, а разговаривал он с ним при каждом удобном случае.

За год в этих зарослях убивают не меньше сорока львов, несколько сотен пантер, не говоря уж о бесчисленных стаях воющих шакалов. Саук, как и подобает человеку, не знающему французского языка, оставался равнодушным к этим потрясающим рассказам; дядюшку Антифера тоже нисколько не заботили тунисские пантеры и львы. Если бы их было по миллиону голов на острове номер два, то и тогда он бы не отступил ни на шаг.

Но банкир, с одной стороны, и нотариус - с другой, внимательно слушали истории Жильдаса Трегомена. Замбуко иногда хмурил брови и бросал косые взгляды через дверцу дилижанса, Бен-Омар, напротив, отводил глаза от этой дверцы, сжавшись в комок в своем углу, дрожа и бледнея, когда хриплый вой раздавался в густой придорожной чаще.

– Честное слово, - рассказывал в этот день Трегомен, - я узнал от кучера, что в прошлый раз на дилижанс напали звери. Пассажиры открыли стрельбу, чтобы испугать этих хищников... А вчера ночью пришлось даже поджечь дилижанс, чтобы отогнать огнем стаю пантер.

– А что же случилось с путешественниками?
– спросил Бен-Омар.

– Путешественники вынуждены были идти до подставы пешком, - ответил Жильдас Трегомен.

– Пешком!
– дрожащим голосом воскликнул нотариус.
– Я... я никогда бы не смог!..

– Ну что ж, вы бы остались позади, господин Омар! Поверьте, мы не стали бы вас ждать!

Легко догадаться, что этот не очень милосердный и не очень утешительный ответ исходил от дядюшки Антифера. Иначе он не вступил бы в разговор. И Бен-Омар теперь окончательно убедился, что он не приспособлен к путешествиям ни на суше, ни на море.

Однако день проходил, а хищники давали знать о себе только издалека доносившимся воем.

К своему огорчению, Жильдас Трегомен убедился, что дилижанс доберется до Бона только к ночи.

В самом деле, было уже семь часов вечера, когда в трех или четырех километрах от Бона они миновали Хиппо, старинный нумидийский город, ставший знаменитым из-за могилы Блаженного Августина[161]; этот городок интересен и своими глубокими водоемами, в которых арабские старые женщины занимались волхвованием и колдовством. Каких-нибудь двадцать лет спустя путешественники увидели бы на этом месте стены базилики[162] и госпиталя, появившиеся словно из-под земли благодаря могуществу кардинала Лавижери[163].

Между тем глубокая темнота уже окутывала Бон, прибрежную аллею вдоль крепостных валов, продолговатый мол, заканчивающийся на западе песчаным клином, могучие деревья, осеняющие набережную, новую часть города с его обширной площадью, где возвышается теперь статуя Тьера в бронзовом сюртуке, и, наконец, Касба[164], которая предвосхитила бы впечатление Трегомена от Касбы в Алжире.

Следует признать, что неудача преследовала этого превосходного человека, и он утешал себя только мыслью взять реванш в столице Второй Франции[165].

Путешественники выбрали гостиницу, расположенную на площади, поужинали и в десять часов легли спать, чтобы вовремя проснуться к утреннему поезду. В эту ночь, утомленные шестидесятичасовым путешествием в дилижансе, все они спали глубоким сном, даже и этот ужасный дядюшка Антифер.

ГЛАВА ШЕСТАЯ,

повествующая о наиболее знач и тельных событиях, которыми ознаменовалось плавание из Бона в Алжир и из Алжира в Дакар

Дядюшка Антифер был уверен, что между Боной и Алжиром проложена железная дорога, но он поторопился на двадцать лет. Поэтому на следующий день ответ хозяина гостиницы поставил его в тупик.

– Как! Из Бона в Алжир нет железной дороги?
– подпрыгнув, закричал дядюшка Антифер.

– Нет, но через несколько лет будет, и если вам угодно подождать!..
– сказал веселый хозяин.

Без сомнения, Бен-Омар не желал бы ничего лучшего, так как во избежание задержек приходилось опять ехать морем.

Но Пьер-Серван-Мало Антифер повелительным тоном спросил:

– Есть пакетбот, готовый к отходу?

– Да, он отчалит сегодня утром.

– Мы отправляемся на нем!

Вот почему в шесть часов утра дядюшка Антифер отбыл из Бона на пакетботе вместе с пятью спутниками, из которых двое - Жильдас Трегомен и Жюэль - были выбраны им самим, а остальные трое - Замбуко, Бен-Омар и Назим - стали его спутниками по необходимости.

Не стоит рассказывать об этом переходе в несколько сот километров.