Чтение онлайн

Наконец, общими усилиями, "великого певца" взгромоздили на спину кита, укутали потеплее, и живой корабль двинулся в путь. Всю дорогу Митрофан Голосистый то принимался жаловаться на свою злую судьбу, то свирепо пыхтел, обвиняя во всех своих горестях Санчика и Пухлика. Но друзья договорились не обращать внимания на его выходки. Пухлик увлеченно доделывал свой корабль, а Санчик сосредоточено обдумывал конструкцию новой фонарной зажигалки. И вскоре, видя, что на его стоны и брюзжание никто не реагирует, певец угомонился и обиженно притих.

В Долине Поющих Ручьев оказалось гораздо теплее, чем в Выдумке. В сказочном городе совсем недавно растаял снег, и деревья еще не примерили на себя новый весенний наряд из зеленых листьев. А Долина Поющих Ручьев уже была покрыта мягкой шелковистой травкой и деревья радовали глаз пушистым нежно-изумрудным убором.

– Ох, хорошо-то как! – с наслаждением потягиваясь, промолвил Пухлик, когда друзья вместе с Митрофаном Голосистым съехали по хвосту кита на твердую землю. – Я бы даже немного перекусил перед походом, – вдохновенно предложил он.

– Так у нас же пончики с джемом, – напомнил ему Санчик, развязывая узелок с провизией, о которой позаботился предусмотрительный Пухлик. – Да тут нет ничего! – с удивлением воскликнул он, вытряхивая на землю пустую баночку из-под джема.

Друзья мрачно переглянулись и вопросительно уставились на Митрофана Голосистого, который стоял в сторонке, делая вид, что он ничего не видит и не слышит.

– Ну, и как это понимать? – рассерженно спросил проголодавшийся Пухлик.

– Какая величайшая жадность! Какая мелочность! – горько усмехнулся в ответ Митрофан Голосистый, – Требовать от меня объяснений из-за десятка засохших пончиков и приторного джема! Мне, между прочим, нужно регулярно питаться для поддержания моего дивного голоса.

– А, между прочим, голос-то ваш тю-тю – исчез, – полный праведного гнева напомнил обжоре Пухлик.

– Ладно, Пухлик, оставь его, – попытался успокоить друга Санчик. – Пошли лучше скорее искать поющий ручей, который согласится отдать свой голос этому типчику.

Долина Поющих Ручьев недаром носила такое название. Всю ее поверхность оплетали разноцветные ленты журчащих ручейков. Они весело бежали под кронами раскидистых деревьев, и у каждого из них был свой, особенный, голосок, который зависел от цвета воды в ручье. Оранжевые ручейки пели высоким звонким тенорком: ля-ля-ля-динь-динь-дон. Зеленые выводили серьезным тягучим баритоном: ла-ла-рам-парам-пам-пам. А синие громыхали низким, густым басом: ба-ра-бом-бом-бим-бам.

Но, что самое удивительное, – несмотря на совершенно разные мелодии и манеру исполнения, – их голоса звучали слажено и звучно как в настоящем оркестре. От такой чудной музыки Пухлик даже забыл о голоде. А в Митрофане Голосистом, наконец-то, проснулся профессиональный певец. Он вмиг стал серьезным и, задумчиво склоняясь над каждым ручейком, сосредоточенно вслушивался в звуки его голоса.

– Все бестолку. Этот поет в другой тональности, а вон тот вообще фальшивит, – придирчиво резюмировал Митрофан Голосистый. – Эх, вернуть бы мне мой голос, я бы показал им как надо петь.

– Так вы считаете, что мы не умеем петь? – раздался обиженный звонкий голосок голубого ручейка.

– Ну, что вы, нам наоборот, очень нравится, – поспешил уверить его Санчик. – Просто наш знакомый ищет голос точь-в-точь похожий на его, а сделать это оказывается не так то просто.

– А вы послушайте звуки фиолетового ручья. Может быть, его голос вам подойдет, – посоветовал водяной певец.

– Да! Да! Это то, что надо! – возликовал Митрофан Голосистый, едва до него донеслась песенка фиолетового ручейка. – Я узнаю его – мой дивный, прекрасный голос. Мы вас берем, – важно объявил он.

– Что значит, берем? – возмутился фиолетовый ручеек. – Я совершенно не намерен отдавать свой голос первому встречному-поперечному.

– Это кто встречный-поперечный? – оскорбился певец. – Да тебе выпала редкая возможность и великая честь лицезреть знаменитого Митрофана Голосистого, – гордо выпятив грудь, высокомерно произнес он.

– Подумаешь, – пренебрежительно фыркнул ручеек. – Не велика птица.

Митрофан Голосистый опешил от такого непочтительного отношения. Пока он, хватаясь за сердце, пытался прийти в себя, Санчик и Пухлик объяснили ручейку в какое неприятное положение попал певец, и как ждут его выступления поклонники.

– А что вы мне дадите за мой голос? – деловито поинтересовался практичный ручеек.

– А у нас с собой ничего нет, – растеряно сказал Санчик, разводя руками. "Действительно, – подумал он, – как же глупо вышло, что у нас нечего оставить ручейку взамен его голоса".

– Ну, мы же просим ваш голос не насовсем, а на время. Примерно на недельку, – попробовал поторговаться Пухлик.

– Э-э-э, какие хитренькие, – засмеялся прижимистый ручеек. – Ничего у вас не выйдет. Нашли дурачка за спасибо голоса раздавать. У самих вон добра столько, что даже куртка не застегивается.

Санчик удивленно посмотрел на Пухлика, курточка которого и впрямь была странно оттопырена.

– Так это не добро, это мой корабль, – с готовностью пояснил Пухлик, вытаскивая из-за пазухи свой деревянный трехмачтовый фрегат.

– Корабль.., – тихо прошелестел ручеек. – Настоящий корабль с мачтами, и парусами?

– Ну да. Я хотел пустить его в плаванье по реке, – радостно поделился своей мечтой Пухлик, держа корабль, так, чтобы ручейку было его лучше видно.

– А вы отдайте его мне, – притворяясь равнодушным, предложил Пухлику ручеек. – Так и быть, я отдам за него свой голос.

– Да, конечно, забирайте, – внезапно влез в разговор Митрофан Голосистый. Он стоял в сторонке, внимательно прислушиваясь к разговору ручейка с Санчиком и Пухликом. – Какие, право слово, пустяки. Я дарю его вам, – царственным жестом указывая на корабль, важно произнес он.

– Еще чего не хватало! – возмутился Пухлик. – Ишь, какой щедрый! Вот сделайте себе корабль и раздаривайте его направо и налево. А со своим я как-нибудь сам разберусь.

И обиженный Пухлик развернулся, чтобы уйти прочь. Но внезапно его остановил жалобный голос ручейка:

– Послушайте, не уходите, – взмолился он. – Я всегда мечтал быть большой полноводной рекой, по которой ходят корабли и плавают катера. Но мне навеки суждено остаться всего лишь маленьким ручейком, – горестно продолжал он. – Если бы вы смогли подарить этот корабль мне, я был бы самым счастливым ручейком на свете. Пожалуйста, – робко добавил маленький певец.

– Ладно уж, – тяжело вздохнув, ответил растроганный Пухлик, у которого было очень доброе и отзывчивое сердце. – Так и быть, дарю его тебе.