Чтение онлайн

И они быстро пошли в другое здание, где целое крыло дома занимала химическая лаборатория. Мгновенно кристалл был промыт, стеклянная палочка вошла и прочистила отверстие, сквозь которое была когда-то заполнена линза, но когда Шредер готовился перелить жидкость, содержавшуюся в кристалле, в чистый стаканчик и вынул стеклянную палочку из отверстия в кристалле...

Сначала даже никто не понял, что произошло. И Шредер, и полковник, оглушенные громким свистом и одурманенные резким смолистым запахом, недоуменно смотрели на кристалл. Но... Но оранжевое круглое пятно, бывшее в его середине, исчезло, кристалл был чист и прозрачен, а круглая выемка в его середине пуста. Вещество, бывшее в центре кристалла, исчезло.

– Не жидкость, а газ?- наконец опомнившись, спросил Дрейк.

– Но какой?
– рявкнул полковник, едва не роняя из глаза монокль.Какой? Идиоты!

– Что же это было? Что было?
– напрасно вопрошал профессор, разводя руками. И все три фигуры, застыв, изображали вместе прекрасную модель для ваятеля, пожелавшего бы слепить скульптурную группу "большое горе больших негодяев".

– Кажется, я знаю, что,- после долгого раздумья сказал Дрейк и замолчал. "Так пахнет в жаркие дни смолистый кустарник хуриско, растущий в высокогорьях Кордильеров,- подумал он.- Я помню этот запах. Это какие-то эфирные масла с очень низкой температурой кипения. Ведь как раз там родина матери Комаччо, там он прожил много лет". Но вслух он ничего не сказал.

Все долго молчали, вопросительно глядя на Дрейка.

– И я достану это вещество,- сказал Дрейк.- Но это будет недешево стоить! Да, недешево!

– Что же это?
– закричал Шредер.

– Ну, уж это мое дело. А если хотите узнать и получить это вещество снабдите меня необходимой суммой.

.- Удивительное дело,- сказал полковник,- я прожил столько лет, встречал стольких людей, но ни разу не встречал еще человека, которому не нужны были бы деньги. Но что поделать. Действуйте.

* * *

– После этой шумихи нам придется работать попозже, в такие часы, когда мы не будем никому мешать,- начал сегодня шеф.- А сейчас постарайтесь на верхней галерее собора установить таблицу, знаете, какую, как у глазных врачей, где всякие буквы. Нам нужно для тончайшей наводки на разных расстояниях. Займитесь этим сейчас же!

Я пошел в город, купил в медицинском магазине таблицу и полез на купол Святого Павла. Когда я уже спускался вниз, то наткнулся на легкий скандальчик.

Какой-то человек, бешено жестикулируя, кричал, что он "всех этих мерзавцев выведет на чистую воду", что он "знает, чья это работа" и т. д.

Это сторож при соборе устроил себе между статуями небольшую голубятню и, по-видимому, его конкуренты по голубятным делам, осматривавшие его голубей вчера, подсыпали в корм яду, и все голуби лежали вверх лапками.

Я пошел обратно в университет и чем больше думал, тем убыстрялись мои шаги.

Когда я влетел к шефу в кабинет, у меня уже была почти уверенность.

– Таблицу я установил, профессор,- сказал я;- Но только странное совпадение: на крыше собора, в голубятне у сторожа, передохли все голуби.

– И вы думаете...- спросил профессор.- Но... но... Это надо проверить.

Затем учителя вызвали к декану факультета.

Я получил разрешение поместить для опытов на балконе собора подопытных животных.

Мы привязали клетки с птицами и ящики с лягушками к перилам балкона. Ниже них поместили кошку и морскую свинку. Ягненок ходил на привязи по балкону. Сердобольный Виракоча даже сена ему принес.

К восьми часам я был в лаборатории. Профессор, одетый в свои доспехи, удалился в лабораторию. Несколько минут продолжалась работа моторов. Затем он вышел.

– Идите.

Я помчался. Вот я на балконе. Великолепный день, все дали необыкновенно ясны. И голубое-голубое море так красиво.

Вот лежит мертвый ягненок, вот чиж вверх лапками.

Все! Все до одного мертвы!

Масса неприятностей.

Началось с того момента, когда мы с Виракочей снесли вниз мертвых животных. Увидев трупы, соборный сторож пришел в неистовство.

– Ученые называются! Живодеры! Не вы ли моих голубей отравили?

– Ну? Ну?
– спросил профессор, как только я открыл дверь лаборатории.

– Все убиты.

Он хрустнул пальцами.

– Вот так чертовщина! Немедленно отвезите их в медицинский институт.

Отвез. А вернувшись, не застал профессора в лаборатории.

И на следующий день он не явился. Прислал записку, что болен. Когда я зашел в аспирантскую комнату, все смолкли. Очевидно, разговор шел обо мне.

– Вы очень изменились,- обратился ко мне Щербо.

– Нездоровится.

Мне не хотелось говорить с ним, я боялся, что скажу что-то лишнее, ведь я только вчера нечаянно подслушал, как он величал меня. Были явные намеки на примесь индейской крови в моих жилах. Терпеть не могу этого Щербо. Он долго пытался приблизиться к профессору, но ничего не вышло. И он злился на него. Вообще Щербо был неприятный человек.

Вечером меня вызвали к декану, он имел достаточно возбужденный вид.

– Что это за история с животными на верхушке собора?

– Я был исполнителем приказаний профессора,- ответил я,- и...

– И вам не хотелось бы говорить об этом!
– декан нервно заиграл карандашом.- Тогда мне ничего не остается, как поблагодарить вас и обратиться непосредственно к профессору.

Я побежал предупредить.

Он был болен, но сидел в кресле.

– Что еще случилось?

Я передал ему разговор с деканом.

– Я думал, что-нибудь хуже! Я жду одного человека. Так, видимо, не может продолжаться.

Раздался звонок, и в кабинет вошел высокий мужчина в берете и в защитной гимнастерке. Лицо, пересеченное глубоким шрамом, выражало решительность и, пожалуй, самоуверенность. Один глаз был закрыт черной повязкой. Другой, жесткий и колючий, осмотрел комнату, потом остановился на сутулой фигуре старика, сидящего в кресле и закутанного в плед, несмотря на жару. Мне показалось, что в этом единственном глазу мелькнуло выражение жалости.

– Я вас слушаю, профессор.

Учитель не встал, он плотнее закутал свои плечи пледом.

– Я болен,- сказал он.- Садитесь. Это мой помощник.

Мы раскланялись.

– Викунья Вары,- сказал тот мне, резко пожимая руку, и повернулся к профессору.

– Я долго работал над получением возможности видеть на расстоянии,сразу начал учитель,- и для этого сконструировал аппарат, позволяющий далеко бросать мощный пучок особых лучей. Опыты не закончены, но привели к положительным результатам. До сих пор они хранились в тайне, теперь же, если не будут приняты меры, они должны либо разоблачиться, либо прекратиться. Вы, вероятно, слыхали о перерыве телевидения и радио? Но есть еще кое-что похуже,- профессор замолчал и молчал долго. Вары ерзал на стуле.- Слыхали ли вы, что на днях на куполе собора погибло несколько подопытных животных? Конечно, слыхали. Так вот! Они были убиты тем лучом, что я бросил из моей лаборатории с расстояния более километра, чтобы увидеть купол собора.