Чтение онлайн

Ещё я слышал, как говорят, что железные пруты, которые я сгибаю, специально смягчаются, а те, которые выдаются для участников состязаний, оказываются по-настоящему твёрдыми, каким и должен быть металл. Говорите, что их специальным образом смягчают, те, что использую я? Тогда как же так получается, что после того, как я согну прут, который я наугад беру из тех, лежащих для проверки — никто не может согнуть его дальше? Я ведь опять даю его проверить! Нет, те, кто может подумать, что прут, который я беру как-то отличается от остальных, явно «сошли с рельсов». Нет никакой разницы в крепости прутьев. Разница заключается только в крепости рук.

Номер с возлежанием на гвоздях, когда на грудь мне кладется камень, по которому бьют тяжёлыми молотками, весьма озадачивает людей, и он объясняется, как мне передали, несколькими любопытными версиями. Некоторые говорят, что гвозди не острые, другие — что камень не тяжёлый. Ещё одни говорят, что я смазываю кожу специальными препаратами, чтобы не чувствовать боль. Ну хорошо, в последнем предположении, может быть, есть какой- то смысл, не буду отрицать. Но любой, кто действительно считает, что гвозди тупые, приглашается полежать на них и проверить это, а те, кто оспаривает тяжесть камня, который лежит на мне, пожалуйте объяснить: с которых пор полтонны — примерно столько обычно весит камень — считается лёгким весом?

Номер, в котором я лежу под мостком, по которому ходит лошадь, а следом за ней тридцать - сорок человек — число, ограниченное только размером площадки, — объясняют тем, что все это время мост якобы не лежит на моей груди, благодаря своей особой конструкции. Если это так, то как же мне удастся поднимать и опускать его, когда люди проходят по нему? На самом деле я это делаю расширением и сокращением своих лёгких, таким способом увеличивая и уменьшая высоту моей грудной клетки. Если бы мост не опирался на эту часть моего тела, то как бы я ни изгибался под ним, это бы не повлияло на его положение, не так ли? Этот вопрос не требует ответа.

Подъём балки зубами, как говорили, — просто фокус. Ну, возможно, это так. В любом случае это такой совершенный фокус, что каждый может отчётливо видеть, как он делается. Я просто оборачиваю прокладкой цепь, за которую цепляюсь зубами, в том месте, которое, как мне кажется, находится посередине, затем руками поднимаю её с земли, чтобы проверит!», правильно ли нашёл середину — и чтобы поправить, если что не так. Затем я опускаю её снова на пол, беру прокладку в рот и встаю с балкой, которую держу зубами. Это не слишком трудно, признаюсь, гак как балка весит не более 500 фунтов. Несмотря на всю эту простоту, я, однако, не встречал ещё никого, кто мог бы поднять её от пола хотя бы на дюйм.

Перетягивание каната некоторые считают ничем не примечательным. Нет никаких усилий, чтобы удерживать канаты, которые тянут две лошади. Хорошо, хоть это звучит необычно, считаю это одним из лучших моих номеров. Его иногда очень трудно исполнять, если одна из лошадей намного сильнее другой. Как тяжело тогда напрягаться! Я исполнял этот номер почти с полусотней людей — по двадцать четыре с каждой стороны, если правильно помню и несколько раз не по одной, а по две лошади с каждой стороны. И всё-таки почему же я считаю этот номер хорошим, а другие люди — нет. Возможно потому, что исполнять его приходится мне, тогда как критики — в роли ротозеев. Обычно у двух таких сторон бывают различия во взглядах.

Нет, настоящее объяснение всех этих номеров, которые я делаю и намереваюсь исполнить, — не фокус, а просто степень физической силы, с которой мало знакомы в этой стране. На самом деле я не виню людей за то, что они так скептичны, ибо если бы такая сила, как у меня, была обычной, я бы не выходил на сценические площадки за недельное жалованье, обозначаемое трёхзначной суммой. Но я бы всё-таки хотел, чтобы люди, перед тем как выразить такое мнение, побеспокоились бы о том, чтобы быть аккуратными в своих высказываниях. Нельзя отрицать их интерес, как нельзя отрицать внимание людей ко мне. Если есть интерес, почему бы не разузнать всё подробнее о предмете спора? Тем более это так легко! Я всегда охотно показываю от и до, как я делаю свои номера, в любом месте и в любое время: всегда охотно объясняю всё, что может показаться непонятным, насколько это в моих силах.

Просто методы, при помощи которых любой может стать намного сильнее, чем он есть, здесь почти неизвестны. А я ранее полагал, что про них всё знают, покуда не прибыл в эту страну и не объехал её. Теперь, наконец, я согласился привести мою систему упражнении в такую форму, которая даст возможность всем желающим её использовать. Этой системе, полностью отличной от любой, предлагавшейся ранее, обучают по переписке, и мне очень приятно лишний раз сказать, что она успешно применяется людьми по всему свету. Всего лишь в конце ноября 1924 года впервые появилось объявление, представляющее её. И вот у меня уже есть сотни обученных и довольных последователей.

Заканчивая разговор о моей системе, хотел бы сказать, что весть о том, что английские культуристы хотели бы побольше разузнать о моих методах оказалась сначала передана мне мистером Эдвардом Астоном, который, будучи чемпионом мира по тяжёлой атлетике является, также признанным на международном уровне экспертом по физической культуре. Когда, частично расспросив меня, частично полагаясь на свои впечатления, он нашел мои методы отличными от обычно применяющихся, он особенно воодушевился и стал уверять меня в том, что эти самые методы очень скоро станут использовать в этой стране, если только они станут широко известными.

Я некоторое время обдумывал, насколько целесообразно заниматься обучением наряду с выступлениями, и всё ещё рассматривал этот вопрос, когда мистер У А. Пуллум во время ещё одного интервью стал говорить на эту тему. Это подвигло меня к принятию решения. «Ну хорошо, — сказал я, — я обнародую свою систему как только будет возможно, раз уж вы, судя по всему, так уверены, что это получит высокую оценку публики». И когда я говорю вам это менее чем через три недели после того, как ученики записывались ко мне для получения инструкций, вы поймёте, что я не терял время, исполняя своё обещание.

А теперь, возможно, услышав столько всего обо мне, вам интересно узнать то, что я могу сообщить о способностях других людей. Это тоже один из вопросов, который я задаю себе, куда бы ни отправлялся.

Стать таким же сильным, как я, сказать по правде, может не каждый, и собираюсь объяснить почему. На первом месте, чтобы стать таким сильным, нужно стремиться к этому с самого детства. Но такая целеустремленность есть не у каждого. Следовательно, без неё нельзя надеяться достичь того, чего достиг я. Ибо такая сила, какая есть у меня, не даётся случайно. К ней нужно стремиться очень, очень напряжённо, самым настойчивым образом.

Но имея такое устремление, даже если не всем дано стать вровень со мной, можно легко открыть путь к тому, чтобы набрать силу намного выше средней. Это означает терпение и упорство и часто много разочарований, ибо всё по-настоящему ценное даётся нелегко. Если бы было по-другому, то дающееся легко не ценилось бы, и его не считали бы необходимым оберегать. И телесную силу нельзя ставить в подобный список, ибо физическая сила и вытекающее отсюда хорошее здорова — самое ценное из всего, чем можно обладать.