Чтение онлайн

Майя продолжает, не подозревая о моем внутреннем конфликте. — Не хочешь устроить поклонникам экскурсию по своей собственной машине? — Она хлопает ресницами, накладывая очарование. Ее карие глаза сверкают на меня. Черт, кто, черт возьми, может устоять перед такой внешностью?

— Конечно, к черту все это. Почему нет.

Отлично, Ноа. Ругаешься на камеру.

Ее голова качается от волнения при моем согласии. Зная ее, она сопротивляется тому, чтобы хлопать в ладоши из-за камеры.

Мы подходим к моей машине. Инженеры снимают крышку, чтобы обеспечить мне легкий доступ в кабину. Моя рука тянется по передней части машины, уделяя капоту дополнительное внимание. Глаза Майи темнеют, когда она фокусируется на моих руках. Еще одно доказательство того, что я тоже влияю на нее, доказывающее, что наше влечение не является односторонним. Мой мозг записывает эту информацию для другого раза.

Если бы она не была сестрой Санти, я бы пригласил ее в свой гостиничный номер и показал ей, как хорошо провести время, помог бы ей поддаться искушению. Но раз так, я должен относиться к ней с уважением. Не типично для моего статуса.

Конечно, я делаю это на благо команды.

— Не хочешь поделиться со зрителями, каково это — находиться за рулем? — Ее губы приподнимаются.

Я толкаю локтем работника пит-бригады. — Эй, можешь подать мне руль? Пожалуйста. — Он спешит уйти по моей просьбе.

— Пока мы ждем, я проведу для фанатов экскурсию. Новые наблюдатели за этим видом спорта не знают, как мы, гонщики Формулы-1, практически лежим в машине. Это усложняет прохождение поворотов, если вы можете себе представить". Я непринужденно прислоняюсь к машине.

Яркая улыбка Майи побуждает меня продолжать.

— В зависимости от типа повреждений, которые мы понесем во время гонки, у пит-команды может быть запасная часть, необходимая для ее исправления. Колесо, например. — Майя подходит ко мне, поворачивая камеру, чтобы сделать хороший снимок. Я вдыхаю свежий цветочный аромат ее духов, узнаваемый запах, вызывающий привыкание.

Я объясняю механизм и кнопки на колесе. Бандини любит держать язык за зубами о наших технологиях, поэтому я не разглашаю никаких коммерческих секретов. Майя кивает, прислушиваясь ко всему, что я говорю. Ее голова покачивается, и маленькие улыбки заставляют мое сердце сжиматься — новое ощущение, которое распространяется по моей груди, в отличие от любого чувства от победы в гонке.

Я заканчиваю свои объяснения. Она поднимает экран камеры и поворачивает штатив к нам двоим. Ее тело прижимается к моему боку, когда она пытается поместить нас обоих в кадр, отвлекая меня прикосновением своей кожи.

Я качаю головой в ответ на ее попытку заснять нас вместе своими короткими руками. Камера отрезает часть моей головы, побуждая меня схватить штатив и зафиксировать угол, чтобы мы поместились в кадре. Ее пьянящий аромат снова окутывает меня. Ее запах возбуждает меня, словно чертовы феромоны, притягивает меня, показывая, насколько я облажался.

— И вот каково это — сидеть за рулем. На следующей неделе я встречусь с пит-командой, когда они будут готовиться к Гран-при России.

Я улыбаюсь ей. Ее энтузиазм по поводу ее влогов передается мне, нехарактерно согласившись на этот сегмент, несмотря на мое обычное отвращение к такого рода вещам. Не говоря уже о том, как я ежедневно проверяю ее Instagram с тех пор, как она одобрила мою заявку. Мой маленький грязный секрет.

Я лгу себе о том, что не хочу пропустить ее влоги, когда появлюсь в них. Но мне трудно убедить себя, когда я также просматриваю ее видео о путешествиях, любопытствуя о том, что она делает в свободное время вдали от гоночной трассы.

— Какими последними словами ты хочешь поделиться с поклонниками Бандини? — Она толкает меня локтем.

— Настройтесь на следующую неделю, чтобы увидеть, как я надеру задницу Сантьяго. — Я улыбаюсь в камеру.

Она смеется и на этот раз толкает меня локтем сильнее, крошечная косточка едва оставляет вмятину.

— Ты говоришь как тщеславный спортсмен, которого мы все знаем. Увидимся в следующий раз. — Она машет на прощание камере и выключает ее. Я в последний раз вдыхаю ее упоительный запах, прежде чем она отстраняется, тепло ее тела исчезает.

Ага. Я больной ублюдок.

— Спасибо за это. Честно говоря, я не была уверена, что ты это сделаешь. — Она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо.

Ее нервозность возвращается в полную силу, чувство вины дергает за те немногие сердечные струны, которые у меня остались. Я не могу не быть мудаком.

— Нет проблем. Не могу допустить, чтобы ты показывала только сторону Сантьяго. В любом случае, это хороший пиар для компании. — Точно. Мне трудно поверить в собственную ложь, несмотря на то, как легко она слетает с моего языка.

— Да, конечно… — Ее голос говорит мне, что она не купилась на мою чушь. — Может быть, ты сможешь присоединиться в другой раз. Мне лучше идти, так как я должна смонтировать все это до завтрашней гонки. Поздравляю тебя с поул-позицией. — Она посылает мне последнюю улыбку через плечо.

— Спасибо.

Она уходит, прежде чем слово слетает с моих губ.

МАЙЯ

Я загружаю видео, снятое в гараже, где Ноа сделал свое камео. Раздел комментариев наполняется позитивом и волнением. Люди делятся тем, как они рады видеть Ноа в более спокойной обстановке, вдали от пресс-центра и гоночной трассы. Трудно не заметить шквал озабоченных женщин, просящих стать мамой ребенка Ноа.

С каждым днем, проведенным рядом с Ноа, я узнаю больше о том, кто он такой, как только камеры перестают снимать. Перед квалификациями он любит выпить две порции эспрессо, что может привести к тому, что он будет гиперактивным в течение целого часа. Оказывается, он любит поболтать, пока эспрессо течет по его венам. Он также любит заниматься йогой рано утром перед гонками — традиция, к которой он пригласил меня присоединиться во время последнего Гран-при. Можно с уверенностью сказать, что йога — это не моя любимая тренировка. Намасте в постели, большое тебе спасибо.

Теперь Ноа даже дергает меня за хвост, когда проходит мимо. В какой-то момент линии размылись, когда мы приняли новый уровень комфорта друг с другом.

Я узнаю о нем подробности, которые подрывают мою решимость, затрудняя сопротивление ему. Он больше не просто тщеславный парень, от которого у меня закатываются глаза на затылке. Не поймите меня неправильно, он все еще ведет себя чертовски самодовольно — это не изменилось. Но мне это нравится. Чем больше времени я провожу рядом с ним, тем больше он меня привлекает.