Чтение онлайн

— Как ты меня нашел, дядя? — спросила Жанет.

— Очень просто, поймал какого-то шкета, который крутился возле мастерской и попросил, чтобы он передал тебе приглашение на свидание.

— Круто, как в советском кино.

— А я и есть советское кино, то есть его осколок.

— Оно и видно, — сказала Жанет и неприязненно оглядела Бороду с ног до головы. — И зачем я тебе?

— Хочу рассказать сказочку.

— Ну, расскажи.

— В некотором царстве жила-была девочка Юля, которую почему-то звали Жанет. Ничем она не выделялась из своих сверстниц.

— Так уж и ничем, — презрительно произнесла Жанет и сплюнула на землю.

— Почти ничем, вот только была у нее мечта увидеть Париж.

— В этом нет ничего зазорного.

— Разумеется, нет.

— Ты чего туда уставился?

— Да кажется мне, что я видел где-то этого мужика, что стоит у парапета реки. То ли на улице, то ли в кафе на Немиге. Это не твой телохранитель?

— Нет, — ответила девушка, — слишком стар.

«Нет, ответила Жанет», интересный каламбурчик получается.

— Не крути вола, дядя, для чего я тебе понадобилась?

— Сказочку рассказать.

— Так рассказывай и уматывай.

— Дак я и рассказываю.

— Ну, тогда короче рассказывай или ближе к сути.

— Ну, к сути, так к сути. А суть сказочки в том, что за все надо платить. Ты это знаешь?

— Я знаю, а ты?

— Тоже знаю, если уж решился тебе эту сказочку рассказать.

— Пусть будет так, и как выглядит моя плата?

— Тебе придется исчезнуть.

— Надолго?

— Пока до отъезда его матери.

— Что значит, пока?

— Значит, до отъезда, а там видно будет.

— А он останется здесь?

— Наверное, он ведь жить не может без Минска.

— Хорошо, — ответила Жанет, — я долго не могла сообразить, где тебя, такого крутого, видела. А потом вспомнила, в кино.

— Но это ничего не меняет.

— Э, нет, — сказала Жанет, — это многое меняет, если не все.

— И что же это меняет, — спросил Борода, чувствуя, что цепкий взгляд ее холодных глаз выбивает у него почву из-под ног.

— Жизнь не кино, — сказала Жанет и, поднявшись со скамейки, пошла вдоль парапета набережной Свислочи.

— А сказочку? — произнес ей вслед Борода.

— В следующий раз, — ответила Жанет.

Борода обратил внимание, что она больше ничего не сказала. Ни до свидания, ни прощай. Но это не было неким актом невежливости. Так бывает, когда человек, с которым она только что говорила, для нее больше не существовал.

Елена ходила по комнате с длинной пахитоской, заправленной в такой же длинный мундштук.

Павел сидел в кресле, а Борода расположился на диване.

— Ты неделю не был в институте, — сказала Елена, — как ты собираешься выходить на сессию?

— Мама, ты не о том, — сказал Павел, — что на нее выходить, ее сдавать надо.

— Так вот я и удивляюсь, как можно ее сдать, не посещая занятия.

— Элементарно, — сказал Павел, — как два байта отослать.

— Что?

— Лена, — вмешался Борода, — не обращай внимания, это такой программистский сленг. У меня один помощник из этой же касты, так он начинает считать не с единицы, а с нуля.

— А че удивляться, — сказал Павел, — так и должно быть.

— Ладно, хватит меня отвлекать и успокаивать, — сказал Елена, — у меня на завтра взяты билеты до Парижа.

— Я без нее не поеду, — сказал Павел.

— Саша, ну хоть ты ему скажи.

— Не вмешивай в наши дела дядю Сашу, — сказал Павел.

— А кого я буду вмешивать? Отец от нас отказался, а дядя Саша тебя с пеленок помнит.

— И я его с этих пеленок помню, — сказал Павел, — я помню, как он меня на шее катал в общаге, где вы жили после ВГИКа, и учил стихи читать. Я помню, как меня ставили на табурет, я декламировал, а вы покатывались со смеху.

Десятиклассники знать не желают классиков.

Но еще популярней было четверостишие:

Килька плавает в томате, Ей в томате хорошо. Только я, ядрена матерь, Места в жизни не нашел.

— Хорошо, но скажи мне, в качестве кого она поедет в Париж? — спросила Елена.

— В качестве невесты.

— О боже.

— Что значит, о боже?

— Саша, — снова обратилась к Бороде Елена, — ну хоть ты скажи ему.

— Дядь Саша, — произнес Павел, — я с уважением отношусь к вам, но полагаю, что все это наши семейные проблемы, и их не стоит перекладывать на вас.

— Лена, посиди на скамейке у дома, мы с Пашей поговорим по-мужски. То есть как мужчина с мужчиной.

— Как знаете, — с легкой обидой произнесла Елена и направилась к двери.

Борода дождался щелчка дверного замка и повернулся к Павлу.

— Ты давно знаешь эту девицу?..

— Дядь Саша, — произнес Павел, — и вы туда же, она нормальная девица.

— Паша, она действительно нормальная девица, — сказал Борода, — и в этом все дело. И все же, когда ты с ней познакомился, и что было причиной того, что ты обратил на нее свое внимание?

— Знакомы мы более года. И как мне кажется, это она на меня запала, а не я на нее.

— Верно, а не кажется ли тебе, что она на тебя запала не так, как обычно западают девицы.

— Не кажется.

— А может быть, ей хотелось вместе с тобой, как говорит мой юный помощник, свалить в Париж. Раз у тебя там мамаша живет.

— Дядь Саш, ну не без этого, но сейчас на загранице весь пипл помешался, а особенно молодежь.

— Тогда ответь еще на один вопрос. Почему тебя так легко вычислила эта банда Кривого. И кто такой Кривой, и где он сейчас?

— Честно говоря, Кривой, дал мне немного денег.

— Поиграть?

— Ну да.

— И ты проиграл?

— Да.

— А потом?