Чтение онлайн

В общем как снаружи, так и внутри княжеский каменный дворец в Угличе поражал современников своим великолепием и казался чудом искусства.

Г л а в а 12

ИЗ ГРЯЗИ ДА В КНЯЗИ

В Гончарную слободку, к избе Шарапа, подкатил на тройке резвых коней Юшка. В пышной лисьей шапке с малиновым околышем, богатом лазоревом кафтане, желтых бархатных портках, заправленных в добротные, мягкие сапоги из дорогой юфти146. То ль купец, то ль сын боярский. Горделиво повел глазами на зевак (что за богатей к Шарапу нагрянул?) и степенно, покачивая широкими покатыми плечами, пошел к дверям избы.

Переступив порог, сдернул шапку с головы, небрежно перекрестился на киот с негасимой лампадкой, молвил скупо:

– Здорово жили.

Отец, мать и Андрейка сидели за обеденным столом. Все отложили ложки и с откровенным удивлением уставились на Юшку. А тот, довольный своим неожиданным пришествием и впечатлением, коим произвел на семью, добавил:

– Аль не признали?

Шарап, переглянувшись с женой Степанидой и Андрейкой, насупился.

– Чего вырядился, Юшка? Аль обокрал кого?

– Худыми словами встречаешь, батя. Воровство - последнее ремесло, - с долей обиды произнес Юшка.

Андрейка посмотрел в оконце и крутанул головой.

– Ты глянь, батя, на возок с тройкой. Неужели твоя, брате?

– Моя, Андрейка. Ныне я при больших деньгах.

– Это на ямской-то службе?
– продолжал хмуриться Шарап.
– Да ямщику дай Бог на пару лаптей деньгу скопить.

– Насмехаешься, батя? Ведешь себя не по обычаю. Ты допрежь накорми, напои, а потом вестей расспроси.

– Не тебе, сопляку, меня уму-разуму учить!
– осерчал Шарап.
– А то вот тебе Бог, а вот и порог. Экий господин ко мне явился.

Мать, с той минуты, как в избу нежданно-негаданно ввалился сын, так и сидела онемевшая, будто язык проглотила. Много лет она не видела Юшки. Тот, как ушел на цареву службу, так и весточки о себе не подал. И вдруг вернулся, да каким! Норовила встать из-за стола и обнять Юшку (всё же сын приехал), но она не могла этого сделать: побаивалась супруга, кой пребывал сейчас в дурном расположение духа.

– Ты и впрямь, батя, принимаешь меня за вора?

– С неба деньги не валятся, Юшка.

– А если мне добрый человек целую мошну отвалил?

– Тебе, лежебоке и лодырю?

– Ты всё старую песню поешь, батя, а Юшка давно изменился. На царевой службе лежебок не держат. Выслушай меня, батя.

И Юшка поведал свою удивительную историю.

– Ну и ну. Немало сказок переслушал, но чтоб такую!

– Недоверчив же ты, батя. У меня видок есть. Холоп боярина Тулупова, Митька. Был недавно у него в Москве. Ныне служит вдове Тулуповой., что проживает в Белом городе на Мясницкой. Он-то видел, как Нил Силантьевич мне денег пожаловал. Так что, честен я, батя.

– Честь, Юшка, никогда не может быть возмещена деньгами. Ну да Бог с тобой, дело темное. Так и не уразумел, за что же тебя пожаловал сей удивительный боярин.

Юшка, конечно, не стал рассказывать отцу всё, что он наплел окольничему. Ответил лишь:

– Знать, шибко поглянулся я ему. Перед кончиной хворым людям ничего не жаль... Видок, баю, у меня есть. Авось в Москве доведется быть, загляни к Тулуповой. Митька не даст соврать.

– Вот заладил. Непременно как-нибудь загляну. В моей семье, Юшка, честь всего дороже.

Отобедав, Юшка перекрестил лоб и с кислым видом оглядел избу. В ней почти ничего не изменилось. Добавился лишь деревянный поставец с глиняной посудой да светильник о трех свечах, висевший на правой стене.

– Бедновато живешь, батя, а ведь, кажись, первый гончар в слободе.

– Спокойней спать, Юшка. С нищенской сумой не ходим - и, слава Богу. Наш боярин Тучков за богатством погнался, да вмиг бедняком стал.

– Это почему, батя?

– Жадность замаяла. Холопов своих, почитай перестал кормить. Он-то по деревенькам своим поехал, а холопы его до нитки обобрали - и деру. Поди, в разбойную ватагу сбились. Вот тебе и богатство. Было, да сплыло. Даже коней свели.

– Не повезло Тучкову. Ну да я, когда поставлю хоромы, честных холопишек наберу.

Отец вновь рассмеялся:

– Хоромы?.. Нет, ты погляди на него, мать. Чином - лапотный ямщик, а в бояре метит. И где ж ты надумал свои хоромы возводить?

– Подле кремля, на Спасской улице.

– А ты не спятил, братец?
– не выдержал Юшкиной похвальбы Андрейка.

– Смеяться будешь, когда тебя, Андрейка, холопы мои и до красного крыльца не допустят.

– Взашей погонят?

– Могут и погнать, коль братом не назовешься.

– Ну, буде!
– стукнул по столу тяжелым кулаком Шарап.
– Буде, Юшка, скоморошить.

– Ну, коль так, пойду я, батя, - поднялся из-за стола Юшка.
– Допрежь к земскому судье, дабы место хором обговорить.

– Давай, давай. Пойдешь в суд в кафтане, а выйдешь нагишом.

– Не будет того, батя. Мошны у меня хватит. А судья - что плотник: что захочет, то и вырубит.

* * *

На диво Юшке земский судья, выбранный всем посадом, мзды не принял.

– Не мое это дело, Юрий Шарапыч, - почтительно поглядывая на богато одетого человека, провеличал Юшку судья.
– Спасская улица на особом счету. К городовому приказчику ступай, а то и к самому Михайле Федоровичу Нагому челом бей.

Русин Раков, дотошно расспросив Юшку и поизумлявшись, ответил отказом: