Чтение онлайн

– Приступы все чаще. – сказала царица. – Нет мне покоя. 9 лет всего, а страдает словно целую жизнь прожил.

Лекарь поспешил утешить царицу.

– Главное боль сейчас ему смягчить. Наша цель чтобы царевич вьюношей стал.

– А может и не стать. – опять воткнулся в разговор Афанасий.

Лекарь поднял вверх руки.

– Это господь знает…

После того как лекарь ушел, немного помолчали. Потом царица спросила.

– Говорить можем?

– Стены толстые, окна узкие. – отозвался Михаил.

– Уши, если найдем, отрежем. – добавил Афанасий.

Царица заметила, опасаясь чего-то.

– Может еще обойдется.

Михаил решительно замотал головой.

– Не обойдется. Сам не помрет, так Годунов его настигнет.

– Страшно. – царице внезапно стало холодно.

– Страшно будет, когда в Сибирь поедем на убой… или здесь от порчи или отрав сгинем… В Москве говорят царевич не законный. Брак твой с царем Иваном церковью не освящен. – сказал Афанасий.

Михаил не согласился.

– Какая будет забота, когда одинёшенькая веточка от грозного царя останется?

– Ты о чем, Михаиле? – спросил Афанасий.

Михаил подошел к брату и внимательно посмотрел ему в глаза.

– Давно ли от яда в вине фряжском, царском подарке, в себя пришел?… Если бы не Эстерхази… Так что так, братец. Здесь не как в зернь… Или венец золотой или терновый.

– Что же делать-то? – царица совсем не смотрела на сына, трогала длинными белыми пальцами свое гладкое прекрасное лицо. Боясь потерять единственную радость и заботу.

– К драгоценному другу гонца засылать для начала…

– Кто поедет? – спросила Мария.

– Братец и поедет. – ответил Михаил.

Афанасий не понимал.

– Что за драгоценный друг?

– Там узнаешь.

– А если Битяговский прознает? – спросила Мария. – Сам говорил, что он Молчанова Андрейку собрался в Москву везти.

– Не довезет… А с Битяговским… Дай срок… Нам бы с главным не прогадать. Успеть…

* * *

Рыбка на Каракута ворчал. Холопам толстобрюхим пришлось покориться. Каракут отбрехивался, а потом отрезал.

– Здесь тебе не Дикое Поле. Честных поединков не будет.

Они направились в Брусенную избу. Кречета в торговой пыли не оставили. Сгребли переломанную кровавую кучку в кожаный водяной мешок. Птица казенная, если не предъявить, значит украли. Дьяк Битяговский (он встречал их в суетливом хозяйственном дворе) оценил. Засунул свой груботесанный нос в бурдюк и вычеркнул кречета из воеводской описи.

– Сгубили кречета. Значит? – сам себя он спросил. Так сказал, будто, целый город дотла спалили вместе с жителями до самых куполов.

– Перед правителем челом бей. – сказал дьяк Каракуту. – Не в той они сегодня воле, Нагие, чтобы спускать такое.

Из погреба подъячие вытащили громадный сундук, обитый металлическими полосами с гербовым орлом над дужкой замка. Начали перекладывать в него сибирскую казну. У Митьки Качалова глаза туманились от жадности. И здоровый и подбитый Михаилом Нагим. Считал Митька и изумлялся.

– 112. Матерь Божья. 113… Без единой прорехи… Как же это такого красавца подбили?

Рядом сидел Рыбка. Приглядывал.

– Никак?

– Как же взяли?

– Как всегда. На бабу.

– Это как?

Рыбка стал кропотливо объяснять.

– Значит, когда баба соболь разгуляется. Хвост расчепушит. С мужиками понятно, что делается.

– Что делается?

– Дурь всякая. Бабцы, значит, в поле бегут. Хороводы водят. Ромашки да лютики в бошки всаживают. Мужики, понятно, совсем с ума, у кого был, выходят. Тогда самоеды сибирские ловят такой бабец. В яму сажают. И все… К следующему утру вся яма доверху соболями набита.

– Гладко брешешь, казак.

– Собаки брешут, а я жизнь умягчаю. А вот ты, синичкина пися, брехун так брехун.

Рыбка забрался Митьке за пазуху и вытащил оттуда соболью шкурку.

– Вот так оно 113 будет. Когда только успел, жопохлоп?

Битяговский молча наградил Митьку как положено. Тычком в плечи. Сказал Каракуту.

– Зелен, тютя. Не ловок пока в служении.

– Что-то будет, когда ловок станет. – сказал Каракут.

Дьяк не ответил. Вместо этого поторопил Качалова.

– Сколько вышло, Михаиле?

– 114. Как в копеечку. – ответил Качалов.

– Верно? – спросил дьяк Каракута.

– В описи как?

– Верно. – заключил Битяговский. Он грохнул крышкой сундука. Мишке выговорил.

– Замок давай, коли на мыло не сменял.

– Обидно слушать… – заныл Мишка.

– Ладно, ладно.

Дьяк перехватил у Качалова тяжеленный чугунный замок. Приладил его к сундуку, как богатый кошель к животу привесил.

– Через два-три дня. – сказал дьяк – Обоз с припасами в Дворцовый Приказ идет. И вы с ним.

Каракут отрицательно покачал головой.

– Нам задерживаться, нужды нет.

– Мне есть. – ответил дьяк. – Ты государев человек.

– Я не государев человек.

– Э-э-э. – поморщился дьяк, словно пережеванное жевал.– В царстве московском всяк человек государев. Всякая козявка, травинка любая по приказам расписана. Всё службу тянет. Радость в этом. Смысл.

– Какой? – едва улыбнулся Каракут.

– Служи. Не тужи. – твердо ответил Битяговский. – Мишка, цепку волоки.

Мишка вздохнул, выбрался из-за стола и преодолевая воздух, выбрался в сени. Приволок оттуда ржавую гремящую цепь. Вместе с дьяком они окутали ей сундук, а концы соединили еще одним замком.

– Так вот оно. – заключил дьяк.

– А ключ? – спросил Каракут.

– Слово государево лучший ключ. – важно ответил дьяк.

– Нет у нас ключа. – влез бессовестно поперек разговора Мишка.

– Синичкина пися, а как же вы открываете? – удивился Рыбка.

– А никак. – дьяк поворочал тяжелые замки. – В Москву так пойдете. Там любой ключ найдется.

– Доверяет вам Москва.

– Не доверяет… Порядок блюдет. Теперь обедать. Чем бог послал, а государь передал.

* * *