Чтение онлайн

Восстановление рациональности, опоры на рассудок и разум, стало сейчас нашей общенародной, надклассовой задачей. В нынешнем состоянии сознания мы все вместе, солидарно скользим к пропасти. Где-то не рассчитали идеологи реформы, и под их избыточными ударами поглупели в равной степени эксплуататоры и эксплуатируемые, казаки и разбойники. Одного этого фактора достаточно для угасания народа.

Интуитивно люди эту угрозу чувствуют, поэтому такую поддержку получают те редкие политики, которые говорят, хотя бы в малых дозах, на языке здравого смысла (как сказал об этой проблеме Киплинг, вернулись «от богов Торжищ к богам Азбучных истин»). И главная заслуга таких политиков – не в том, что они выправили какое-то частное искривление в нашем обществе, а в их оздоровляющем воздействии на сознание. Они вытаскивают людей из зазеркалья в реальность, в мир угроз, с которыми вполне можно совладать. Конечно, если дело пойдет на лад, нам придется говорить и об опасности «диктата разума», о скуке всепроникающей логики и расчета. Но до этого пока далеко. И здесь мы поговорим о тех главных прорехах, которые возникли в нашей способности к разумному мышлению. Эти бреши надо срочно заделывать.

Общество и государство России еще не преодолели системный кризис конца XX века. Его тяжесть и продолжительность во многом обусловлены тем, что как раз к его началу в СССР усугубился мировоззренческий кризис, вызванный в 60-е годы быстрой сменой образа жизни большинства населения (урбанизацией). Он сопровождался сдвигом в сознании.

Это выразилось, в частности, в уходе от осмысления фундаментальных вопросов. Их как будто и не существовало, не было никакой возможности поставить их на обсуждение. Из рассуждений была исключена категория выбора. Говорили не о том, «куда и зачем двигаться», а «каким транспортом» и «с какой скоростью». Иррациональным был уже сам лозунг « иного не дано !»

В среде специалистов, которые разрабатывали доктрину реформ, методологическим принципом стала безответственность. Вспомним слова В.В. Путина о том, что с начала 90-х годов Россия потеряла почти половину своего экономического потенциала». Вот это заявление, таких свет не видал! Уничтожили половину экономического потенциала России, и ухом не ведут. И все мы должны это принять за невинную шалость – уважать этих людей, называть их именами проспекты и хоронить с почестями. А ведь они, помимо прочего, лжецы, что ж тут скрывать.

Ни в одном документе 90-х годов не было сказано, что готовился демонтаж экономической системы России. Значит, власть следовала тайному плану. Где секретные протоколы к этому « пакту » Гайдара с неизвестным Риббентропом?

Надо же дать оценку этой программе с точки зрения законов и канонов государственной безопасности. Ведь в 1999 г. новая власть приняла дела у Ельцина и его команды, но их отчета не обнародовала. Да и сегодня имя Ельцина присваивается библиотекам и университетам, это явный знак одобрения его дел. Все уже этим по горло сыты.

Наблюдалась поразительная вещь: ни один из ведущих экономистов не сказал, что советское хозяйство может быть переделано в рыночное хозяйство западного типа. Никто никогда не утверждал также, что в России можно построить экономическую систему западного типа. Ситуация в интеллектуальном плане аномальная: заявления по важнейшему для народа вопросу строились на предположении, которого никто не решался явно высказать. Никто не заявил, что на рельсах нынешнего курса возникнет дееспособное хозяйство, достаточное, чтобы гарантировать выживание России как целостной страны и народа. Ведь если этого не будет, то уплаченную народом тяжелую цену за реформу уже никак нельзя будет оправдать. Однако, сколько ни изучаешь документов и выступлений, никто четко не заявляет, что он, академик такой-то, уверен, что курс реформ выведет нас на безопасный уровень без срыва в катастрофу. А вот предупреждений об очень высоком риске сорваться в катастрофу было достаточно.

Итак, главные авторитеты не утверждали, что жизнеустройство страны может быть переделано без катастрофы – но тут же требовали его переделать. Тот факт, что общество принимало подобные катастрофические предложения без обоснования и критического анализа, говорит о том, что к концу 80-х годов в СССР и России уже имел место отход от рационального мышления.

Академик А.Н. Яковлев сказал в мае 1991 г.: «Серьезный, глубокий, по-настоящему научный анализ брежневизма – точнее, периода 60-х – середины 80-х годов – еще впереди, его даже не начинали».

Если так, что же ты лезешь производить радикальную переделку этого общества! Разумный человек, если он не вредитель, обязан сначала изучить объект реформы, провести его «серьезный, глубокий, по-настоящему научный анализ».

Для общества было жизненно важно разобраться именно в сути выбора, перед которым оно было поставлено, и основная масса народа надеялась на то, что интеллигенция – философы, историки, социологи – в этом разберется и растолкует остальным. Люди считали, что это – их профессиональный долг. Они ошиблись – элита этого долга не чувствовала и сама впала в утопию. Уже к середине 90-х годов мнение о том, что экономическая реформа в России «потерпела провал» и привела к «опустошительному ущербу», стало общепризнанным (пусть негласно) и среди российских, и среди западных специалистов. В 1996 г. видные экономисты Н. Петраков и В. Перламутров писали в академическом журнале «Вопросы экономики»: «Анализ политики правительства Гайдара – Черномырдина дает все основания полагать, что их усилиями Россия за последние четыре года переместилась из состояния кризиса в состояние катастрофы» [159].

Нобелевский лауреат по экономике Дж. Стиглиц дает такую оценку: «Россия обрела самое худшее из всех возможных состояний общества – колоссальный упадок, сопровождаемый столь же огромным ростом неравенства. И прогноз на будущее мрачен: крайнее неравенство препятствует росту» [160, с. 188].

Вдумаемся в этот вывод: в результате реформ мы получили самое худшее из всех возможных состояний общества. Значит, речь идет не о частных ошибках, вызванных новизной задачи и неопределенностью условий, а о системе ошибок. Перед нами явление крупного масштаба: на огромном пространстве создана хозяйственная и социальная катастрофа не имеющая прецедента в индустриальном обществе Нового времени. Украина – большая развитая европейская страна. В 2000 г. средняя реальная заработная плата здесь составляла 27 % от уровня 1990 года (в РФ 42 %, в Таджикистане 7 %).

Казалось бы, перед разумным человеком возник очень важный объект исследований, анализа, размышлений и диалога. Но за прошедшие 20 лет никакого стремления к рефлексии по отношению к методологическим основаниям программы реформ в среде обществоведов не наблюдается – за исключением отдельных личностей, которые при настойчивой попытке гласной рефлексии становятся диссидентами профессионального сообщества. Американские эксперты А. Эмсден и др., работавшие в России, пишут в своем докладе: «Тем экономистам в бывшем Советском Союзе и Восточной Европе, которые возражали против принятых подходов, навешивали ярлык скрытых сталинистов» [161, с. 67]. В те годы этот ярлык означал изгнание человека как профессионала. Понятно, что мало кто шел на конфликт, пытаясь открыть дискуссию. Часто такой поступок совершали люди как раз слишком эмоциональные, их выступление воспринималось как крик отчаяния, и рационального разговора не получалось.

Проявлений «порчи сознания» множество. Проблема классификации, однако, непроста, поскольку любое умозаключение представляет собой довольно сложную систему. В случае ее деформации обычно возникает сразу несколько ошибок, так что один и тот же заметный случай может быть отнесен к разным классам нарушений.

Возьмем самые распространенные случаи нарушений, которые будем иллюстрировать известными примерами. Обычное дело – отход от реалистического мышления. Его цель – создать правильные представления. Это бывает трудно и неприятно, и люди дают слабину, что называется, халтурят . Они прибегают к особому суррогату мышления, которое создает приятные представления и вытесняет неприятные. Вместо того, чтобы упорно и мужественно обдумать трудную проблему, а потом взяться за нее практическим, человек начинает грезить наяву. Это называется аутистическое мышление, и нередко оно берет абсолютный перевес.

Так большая часть элита грезила наяву о разрушении «империи зла». Мессианский антисоветизм лишил их разума (но не хватательных инстинктов). Вот признание-манифест А. Ципко: «Мы, интеллектуалы особого рода, начали духовно развиваться во времена сталинских страхов, пережили разочарование в хрущевской оттепели, мучительно долго ждали окончания брежневского застоя, делали перестройку. И, наконец, при своей жизни, своими глазами можем увидеть, во что вылились на практике и наши идеи, и наши надежды…