Чтение онлайн

– Матерь божья! Омар! – Глаза Дэниэла радостно заблестели. – Нет, вы, литературные дамочки, знаете, чем кормить мужчину.

– Это мой омар! Личный! И вы должны об этом помнить. Я бегала за ним в ресторанчик под проливным дождем – хотела себя побаловать чем-нибудь вкусненьким.

– Что, тяжелый выдался день?

Поморщившись, она вспомнила, что основным источником ее проблем был именно он. А теперь он стоял рядом с ней собственной персоной.

– Весьма тяжелый.

– А над чем вы работаете теперь?

– Э нет, Дэниэл Стрэйхен. Так дело не пойдет. Сначала вам придется закончить ваше повествование.

– Мое повествование? – Он протянул руку и снял сковородку с плиты. Пока она выкладывала на тарелку мясо и украшала его луком, Дэниэл непрестанно оглядывал ее хозяйство. – Хотите, я сделаю салат?

– Салат? Полагаете, вам и это удастся?

– Я готовлю хорошие салаты, – заметил он не без гордости.

Она ухмыльнулась.

– Согласна. Делайте. – Она выдала ему глубокую миску. – Все, что вам может понадобиться, находится вон там, – проинформировала его Ния и ткнула пальцем в холодильник, после чего принялась разделывать омара.

– Вы здесь давно живете? – спросил он, спрятав голову за дверцей холодильника. Она представила себе его хитрую улыбку и решила быть поосторожней, чтобы не наговорить лишнего.

– Что еще вас волнует? – спросила она строго.

– Волнует? Меня?

– Это я по поводу вашей работы…

– Хм. – Он помолчал. – Мне казалось, что всякое упоминание о баскетболе вызывает у вас отрицательную реакцию.

– Пока еще вызывает, это верно. Но ведь все это имело отношение прежде всего к Дэвиду. А теперь я проявляю интерес к вашей жизни. Я рассказала вам все о своем неудачном браке, и самое меньшее, что вы можете сделать, – это поведать мне хотя бы о своей работе.

Ния была удивлена, когда он помрачнел и замкнулся.

– Это вам для дела нужно?

– Вы хотите сказать, для очерка, который я собираюсь написать?

Дэниэл утвердительно кивнул. Потом маска суровости, которую он на себя напялил, довольно быстро стала уступать место привычной уже доброжелательности.

– Нет, это не для дела. Прежде всего вы ведь не дали согласия на интервью? Ну и, во-вторых, я не очень-то жажду писать эти глупости!

Теперь суровое выражение полностью покинуло лицо Дэниэла.

– Вот оно! – произнес он с улыбкой, посмеиваясь над ее эмоциональным порывом. – В таком случае скажите мне, что именно вам хотелось бы узнать?

– О ваших невзгодах. Что еще, помимо упомянутого вами, вас тревожит?

Дэниэл заговорил, продолжая вынимать из холодильника все хранившиеся в нем овощи.

– О вечных скитаниях и травмах у игроков я уже говорил. Следующим пунктом следует записать болельщиков. Они не просто бывают временами надоедливыми, иногда они оказывают прямо-таки деморализующее влияние на команду.

– Как же это? – спросила озадаченная Ния. – Я-то думала, что они готовы с вас пылинки сдувать.

– Позвольте заметить вам, мадам, что, когда двенадцатилетний юнец, который сидит на каком-нибудь там тридцатом ряду, заявляет вам с полной уверенностью в своей правоте, что и как вам следует делать, это воспринимается без всякого энтузиазма. Или когда ваш центровой из кожи вон лезет на последних секундах матча, чтобы вырвать заветное очко, а из зала кричат, что вы идиот, доверивший важнейшую миссию абсолютно непригодному игроку, невольно проникаешься неприязнью к таким вот советчикам.

– Я была уверена, что вы успели привыкнуть к такого рода эксцессам.

– До определенной степени, разумеется, да. Но далеко не всегда такая привычка выручает. Конечно, когда твоя команда выигрывает, ты имеешь полное право задирать нос и поплевывать на непрошеных консультантов, не обращая на них внимания. Но когда дело идет плохо, от них не так уж легко избавиться. Вот почему я стараюсь более-менее спокойно воспринимать и взлеты, и падения. Главное – сознавать, что ты делаешь свое дело в меру отпущенных тебе способностей, что же до всего остального – то здесь ни в чем нельзя быть уверенным.

– Даже в своей работе?

– Особенно в работе.

– Но разве… разве вы не подписываете контракт?

В его смехе прозвучали неприятные, циничные нотки, которые не смогло заглушить даже равномерное постукивание ножа о доску – он резал кружочками морковь.

– Контракт в любой момент может быть разорван или опротестован.

– Но это же ужасно! – воскликнула Ния, сраженная наповал мрачной картиной вечной нестабильности положения тренера, которую живописал Стрэйхен. – И что же? Это вас ни капельки не трогает? Никак не сказывается на вашей тренерской работе?

Он поднес разделочную доску к миске и ссыпал в нее нарезанные ломтиками морковь, зеленый перец и редиску.

– Как я уже говорил, я реалист. Стараюсь видеть вещи в перспективе. Кроме того, должен вам заметить, хотя вы и не склонны в это верить, что в моей жизни тоже есть кое-что, кроме баскетбола.

– Ну почему же, – сказала она, бросив в его сторону скептический взгляд. – Я всегда знала, что жизнь – не один только баскетбол. Я просто немного удивлена, что вы, оказывается, тоже так считаете.

– Никогда не судите о книге по ее обложке, Ния, – наставительно произнес Дэниэл, высвобождая листья салата из пакета и подставляя их под холодную воду.

Ния следила за его манипуляциями с некоторой долей изумления.

– Как, однако, у вас это ловко получается, – засмеялась она. – Если вы еще не забудете после мытья насухо протереть листья, то я, пожалуй, решу, что…

– Не волнуйтесь. Разве я не предупреждал, что хорошо готовлю салаты?

– Хм… – Это был единственный ответ, который она была способна дать при сложившихся обстоятельствах.

Этот человек вовсе не был тем Дэниэлом Стрэйхеном, которого она себе нафантазировала. Ния чувствовала, что он начинает интересовать ее все больше и больше. К сожалению, пока она накрывала на стол и поджаривала до нужной готовности мясо, серьезный разговор прервался и возобновился лишь в тот момент, когда они уселись за стол немного наискосок друг от друга. Увидев то, что лежало перед ней на тарелке, Ния, не сдержавшись, сказала:

– У меня то, что вы, баскетболисты, назвали бы полной корзиной.