Чтение онлайн

— Зачем ты наврала ему? Зачем наврала про нас с тобой? Мы же не лесбиянки.

— Так надо было. Да какая разница? Все это никакого значения не имеет.

— А для меня имеет! Посмотри на меня, Кэролайн, я с тобой разговариваю!

Но Кэролайн не поднимала на нее глаз. Лишь спокойно ответила:

— Подожди, вот выйдем из гавани. Я должна кое-что тебе сказать, но сначала хочу выйти на глубину, и мне надо сосредоточиться. Пройди на нос и смотри вперед.

Эми с минуту постояла в нерешительности, потом послушалась и стала осторожно пробираться вперед по узкой палубе, мимо низкой каюты, придерживаясь за край ее крыши. Она вовсе не была уверена, что ей нравится та власть, которую, по всей видимости, приобрела над ней Кэролайн. Эта власть никак не зависела от денег, которые Эми получала — не очень регулярно и неизвестно от кого — на почтовый счет до востребования или находила спрятанными в развалинах аббатства. И никак не была связана с волнующим чувством принадлежности к тайной организации, дающим веру в собственные силы. Может быть, после той первой встречи в айлингтонском пабе, где она и была завербована в организацию «Операция «Птичий зов»», Эми, сама того не сознавая, решила дать обет верности и послушания, а теперь, когда настал час испытания, не смогла отказаться от этой непроизнесенной клятвы.

Посмотрев назад, она увидела, что огни на берегу становятся все тусклее, окна домов превращаются в квадратики, а потом и вовсе в крохотные пятнышки света. Мотор за кормой зарокотал оживленнее, и, стоя на носу, Эми ощутила под собой великую мощь Северного моря. Шипела, расступаясь перед ней, вода, волны, возникая из тумана по сторонам, казались гладкими и маслянистыми, черными, как нефть. Эми чувствовала, как яхта вздымается вверх, замирает на мгновение и, дрогнув, опускается вниз. Минут через десять она покинула свой пост впередсмотрящего и прошла назад, в кокпит.

— Слушай, мы уже очень далеко от берега. Что происходит? — спросила она. — Зачем надо было говорить ему такое? Я знаю, я не должна встречаться с теми, кто работает на Ларксокенской АЭС, но я разыщу его и скажу ему правду.

Кэролайн все еще неподвижно стояла у руля, глядя прямо перед собой. В левой руке она держала компас. Она ответила:

— Мы не собираемся возвращаться. Вот о чем я должна была тебе сказать.

Прежде чем Эми успела раскрыть рот, Кэролайн сказала:

— Слушай, нечего впадать в истерику и незачем спорить. Ты имеешь право знать, в чем дело, и, если помолчишь, я все тебе объясню. У меня нет выбора. Ты должна узнать правду или хотя бы часть правды.

— Какую еще правду? О чем ты мне толкуешь? И почему это мы не собираемся возвращаться? Ты же сказала, мы уйдем всего на час. Ты сказала, мы должны встретиться с несколькими товарищами недалеко от берега и получить новые инструкции. Я оставила Нийлу записку, что скоро вернусь. Мне надо вернуться, там же Тимми!

Кэролайн по-прежнему не поднимала на нее глаз. Она ответила:

— Мы не собираемся возвращаться, потому что возвращаться нельзя. Когда я вызволила тебя из того заброшенного дома в Лондоне и завербовала, я не сказала тебе всей правды. Это было бы не в твоих интересах, и я не знала, насколько могу тебе доверять. Да я и сама всей правды еще не знала. Только то, что мне необходимо было знать. Так работает наша организация. «Операция «Птичий зов»» собирается захватить Ларксокенскую АЭС вовсе не ради защиты прав животных. Она не интересуется животными. Ей не интересны киты, которым грозит вымирание, больные тюлени, зверюшки, гибнущие в лабораторных экспериментах, брошенные собаки и всякие прочие придуманные страдальцы, которых тебе жалко до слез. Она интересуется гораздо более важными вещами. Ее интересует человечество и его будущее. То, как мы организуем мир, в котором живем.

Кэролайн говорила очень тихо, с необычайной страстностью. Эми сказала громко, стараясь перекричать шум мотора:

— Я не разберу, что ты говоришь. Я плохо тебя слышу! Выключи этот чертов мотор!

— Пока рано. Нам еще далеко плыть. Мы встречаемся с ними в совершенно определенном месте. Надо идти прямо на юго-восток, потом определиться по водозаборным сооружениям станции и Хэпписбургскому маяку. Надеюсь, туман не станет плотнее.

— А кто они? С кем мы должны встретиться?

— Я не знаю их имен. Не знаю, какое место они занимают в нашей организации. Я же сказала: каждому из нас сообщают только то, что нам совершенно необходимо знать. В инструкциях, которые я получила, говорилось, что, если «Операция «Птичий зов»» окажется под угрозой, я должна позвонить по определенному телефону и таким образом дать знать, что следует предпринять чрезвычайные меры, чтобы помочь мне уйти. Поэтому я и приобрела эту яхту и постаралась, чтобы она всегда была наготове. Мне совершенно точно сообщили, где они нас возьмут на борт. Затем они доставят нас в Германию, снабдят фальшивыми документами, соответствующей легендой, кооптируют нас в группу и найдут нам работу.

— Только не мне! На фиг мне это все надо?! — Эми в ужасе уставилась на Кэролайн. — Они же террористы, верно? И ты тоже! Чертова террористка, вот ты кто!

Кэролайн спокойно возразила:

— А агенты капитализма кто? Не террористы? А их армии, полиция, суды? А кто, по-твоему, все эти промышленники, межгосударственные корпорации, угнетающие три четверти населения земли, заставляющие народные массы прозябать в бедности и умирать от голода? Не говори слов, которых не понимаешь.

— Это слово я прекрасно понимаю. И нечего разговаривать со мной как с маленькой. У тебя совсем крыша поехала или что? Господи Боже мой, да вы что, собираетесь испортить этот реактор, выпустить наружу всю эту чертову радиацию, устроить что-нибудь похуже Чернобыля?! Погубить всех на мысу, Тимми и Нийла, Смаджа и Виски?

— Нам не придется портить реакторы, никакую радиоактивность выпускать наружу вовсе не надо будет. Одной угрозы будет совершенно достаточно, как только мы захватим атомные электростанции.

— Станции? Сколько? Где?

— Одну — у нас, одну — во Франции, одну — в Германии. Наши действия будут строго скоординированы, и этого будет совершенно достаточно. Дело не в том, что мы могли бы сделать, захватив эти станции. Дело в том, чего все будут опасаться, зная, что мы можем это сделать. Войны устарели, да в них и не будет надобности. Нам не нужны армии. Нам нужны хорошо обученные специалисты, совсем немного умных и преданных товарищей, знающих свое дело. То, что ты называешь терроризмом, может изменить мир и окажется гораздо рентабельнее в смысле человеческих жизней, чем та милитаристская индустрия смерти, которую мой отец избрал в качестве своей профессии. Здесь можно найти только одну общую черту: военный должен, в конце концов, быть всегда готов умереть ради своего дела. Мы — тоже.

— Ничего такого не может произойти! — крикнула Эми. — Правительства никогда не допустят, чтобы такое произошло!

— Такое уже происходит, и они не смогут это остановить. Они недостаточно едины, им не хватает воли к действию. Это только начало.

Эми пристально глядела на Кэролайн.

— Останови яхту, слышишь? — сказала она. — Я слезу.

— И поплывешь к берегу? Ты либо утонешь, либо закоченеешь до смерти. К тому же туман.

Эми не заметила, что туман сгустился. Минуту назад ей казалось, что она различает береговые огни, словно далекие звездочки, может разглядеть черноту плещущих волн, видеть, что впереди. Но сейчас медленно и неотвратимо ее окутывала плотная, влажная мгла.

— Ради Бога, — крикнула она сквозь слезы, — отвези меня обратно! Ты должна меня отпустить! Отпусти меня! Я хочу к Тимми! Я хочу домой, к Нийлу!

— Не могу, Эми. Слушай, если ты не хочешь участвовать во всем этом, просто скажи об этом, когда подойдет тот корабль. Они высадят тебя на берег где-нибудь. Не обязательно здесь, где-то в другом месте. Насильно мы никого к себе не тянем. Всем и так хватит хлопот с новыми документами для тебя. Но если ты не желаешь во всем этом участвовать, не хочешь ввязываться, зачем тогда ты убила Хилари Робартс? Ты думаешь, нам очень надо было, чтобы Ларксокен оказался в центре расследования, в самом фокусе внимания полицейских? Рикардс буквально не вылезает со станции, прошлое каждого подозреваемого рассматривается чуть ли не под микроскопом, ничего личного не оставляют в покое! А если бы Рикардс тебя арестовал, могла я быть уверена, что ты не расколешься, не расскажешь ему про «Операцию «Птичий зов»», не станешь свидетелем обвинения?

— Ты что, псих? — вскричала Эми. — Господи, со мной на яхте не женщина, а какой-то псих ненормальный! Я никого не убивала!

— Тогда кто ее убил? Нийл Паско? Это не менее опасно.

— Да как он мог? Он же ехал домой из Нориджа. Мы наврали Рикардсу про время, но Нийл был дома в девять пятнадцать, и мы вместе были в нашем фургоне весь вечер, возились с Тимми. А все эти дела про Свистуна, как он на лбу чего вырезает и про волосы, мы про это никогда и не слыхали. Я думала, это ты ее убила.

— Я? Зачем?

— Потому что она узнала про «Операцию «Птичий зов», вот зачем. Разве ты не поэтому удираешь? Не поэтому у тебя выбора нет?

— Ты права, выбора у меня нет. Но не из-за Робартс. Она ничего не знала. Откуда ей было знать? Но кто-то узнал. Дело не только в убийстве Хилари Робартс. Меня начали проверять. Служба безопасности. Откуда-то произошла утечка. Может, из какой-нибудь немецкой ячейки. Или нашелся предатель в ИРА.

— Откуда ты знаешь? Может, тебе и удирать-то не из-за чего.