Чтение онлайн

— У копов нет никаких улик против нас, — сказал Джонни. — Не бери меня на пушку, Эйб. Проваливай!

— У них нет улик? — Эйб осклабился, показав мелкие желтые зубы. — Так слушай, они узнают, что ты работал у Рэйсона, узнают про твою репутацию головореза и твоей персоне дадут срок. Узнают, что Марта отсидела пять лет за кражу драгоценностей, а Генри провел пятнадцать лет за решеткой. Может, по-твоему, эта жирная старуха выдержит несколько часов допроса с пристрастием? А полковник? Думаешь, ты сам такой орел, что не расколешься, когда тебя возьмут в оборот? Нет, змееныш, я не блефую. Сейчас же отдавай деньги, или я звоню.

Глаза Джонни загорелись злобой.

— Эйб, я ведь могу убить тебя и твою черную обезьяну.

— Попробуй, — сказал Эйб, ухмыляясь. — Увидишь, чем это для тебя кончится. Где мои деньги?

Джонни погасил сигарету. Еще с минуту он колебался, потом, взглянув на Генри, пожал плечами.

— Что ж, вернем деньги еврею.

Около полудня, когда последние копы в штатском покидали резиденцию Льюисов, перед подъездом затормозил длинный черный «кадиллак», из которого вылез Уоррен Вейдман, поверенный Лизы. Он прошел мимо спускавшихся по лестнице детективов, не удостоив их взглядом. Уоррен Вейдман считал полицейских чем-то вроде мусорщиков, людьми полезными, но незначительными. Шеф полиции — Террелл, с которым он поддерживал отношения, давно уехал.

Вейдман был высок и грузен. Цвет его лица говорил о пристрастии к виски, а весь облик выдавал любителя хорошо пожить. Сегодня он надел к своему безукоризненному черному костюму черный галстук, специально купленный секретаршей, вместо обычного серебристо-серого с красной лошадиной головой в центре. Свободное время Вейдман проводил в каком-нибудь шикарном ресторане или на бегах.

То-То, хорошо знавший его, молча проводил адвоката к кабинету Гарри, постучал и открыл дверь.

Гарри сидел в кресле, ссутулившись, с дымящей сигаретой во рту и со стаканом виски под рукой.

С того момента, как распространилась новость, телефон звонил не умолкая. Все так называемые друзья Лизы выражали ему соболезнование. Звонили и личные друзья Гарри, понимавшие, что теперь он станет одним из богатейших людей в городе. Наконец Гарри не выдержал и попросил телефонистку переключить всех на его офис. Мисс Бернстейн вряд ли была в состоянии справиться с внезапным потоком звонков, но это не волновало Гарри. Услышав в трубке ее истеричный голос, он решил первым делом избавиться от нее, когда все успокоится. Эта мысль немного подбодрила его, но он все еще не оправился от потрясения и чувствовал себя мерзко.

Ему не верилось, что Лиза лежит в своей спальне наверху мертвая и изуродованная. Пусть он никогда не любил ее, но он жалел ее. Какая смерть! Представив себе, как осатаневший головорез, пробравшийся в спальню, раз за разом обрушивает бронзовую статуэтку на беззащитное, осунувшееся от боли, жалкое лицо спящей, Гарри почувствовал тошноту.

Он просидел три часа, прислушиваясь к топоту ног над головой, на лестнице, в коридорах, к приглушенным голосам людей, которым не было дела до Лизы. Их интересовал только убийца.

Зверское и жестокое убийство — так выразился шеф полиции. Что же с ней сделали, если даже бывалый коп заговорил таким языком? Гарри содрогнулся, гоня от себя мысль об этом.

Когда послышался стук и распахнулась дверь, он поднял голову.

В комнату тихо вошел Вейдман.

— Дорогой мой, — заговорил он своим мелодичным голосом, приближаясь к Гарри. — Я не в силах выразить... ужасно... я сразу же поспешил к вам. — Он поставил набитый портфель и сел в кресло напротив Гарри. — У вас будут для меня какие-нибудь поручения?

Гарри не любил Вейдмана, хотя знал его как отличного юриста. Он покачал головой.

— Нет, пока никаких. Я... я пытаюсь как-то освоиться со всем этим. Нельзя нам поговорить попозже? Сейчас я просто не в себе.

— Разумеется. — Вейдман грузно завозился, устраиваясь в кресле основательней. — Я вполне понимаю вас, но нам необходимо обсудить один-два важных вопроса. — Он коротко улыбнулся с напускным, профессиональным сочувствием. — Речь идет об ожерелье Эсмальди. Я должен немедленно подать страховой иск. Оно стоит 350 тысяч и застраховано на всю сумму. Как вам известно, оно завещано музею изобразительных искусств в Вашингтоне. Тут возникает одно маленькое затруднение. С иском нужно поторопиться, Вы согласны?

— Делайте, как хотите, — равнодушно отозвался Гарри. Ему хотелось, чтобы этот откормленный человек оставил его в покое.

— Затем — похороны! Миссис Льюис пожелала быть кремированной. Если хотите, я займусь формальностями.

— Да.

— И, наконец, завещание, мистер Льюис.

Гарри почувствовал, что больше не в силах выносить это все. Он нетерпеливо взмахнул рукой.

— Это ведь можно отложить, не так ли?

— Конечно, но я полагал, вам будет интересно узнать, что все завещано вам. Полностью. Сеть магазинов, дом, имущество, акции, яхта... словом, все. Миссис Льюис положилась на вас в вопросе о выдаче соответствующих сумм тем, кого вы сочтете достойным... Мисс Хельгар, То-То, прочей прислуге, а также любым другим лицам по вашему усмотрению.

Гарри непонимающе уставился на него.

— Все мне? — повторил он, едва способный сдержать слезы в приливе чувств. Значит, несмотря на свой стервозный характер, несмотря на ревность, Лиза любила его. Любила по-настоящему — иначе не оставила бы все свое состояние.

— Да. — Видя, как расстроен Гарри, Вейдман встал. — Впрочем, это потом, мистер Льюис. А сейчас я вас покидаю. Ваши чувства мне понятны. Примите, пожалуйста, мои глубочайшие соболезнования. — Он направился к двери, но вдруг остановился. — Ах да, я забыл упомянуть еще одну мелочь.

Гарри с трудом удержался от желания заорать, чтобы он убирался.

— Миссис Льюис сделала в завещании оговорку, что если вы пожелаете вступить в повторный брак, 99 процентов состояния отойдет Дому инвалидов в Сан-Франциско. — Вейдман растянул губы в профессиональной улыбке. — Но я думаю, мистер Льюис, вы не намерены жениться?

Гарри не верил своим ушам. Его словно холодной водой окатило. Его теплые чувства к Лизе сразу исчезли, как пыль, которую смахнули со стены.

— Значит, я никогда не смогу жениться? — спросил он охрипшим голосом.

— Да нет же, мистер Льюис, конечно, сможете. — Гарри вдруг понял, что Вейдман относится к нему так же неприязненно, как и он к нему. — Вы, естественно, вольны поступать, как вам угодно. Однако, если вы действительно женитесь, у вас останется лишь Флоридский строительный трест; которым вы сейчас заведуете, а остальное состояние — все состояние, мистер Льюис, — отойдет к Дому инвалидов.

— Вы серьезно? — осведомился Гарри с возмущением. — Вы в самом деле хотите сказать, что я не смогу жениться, не потеряв всего?